comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com
Я ЛИШНИЙ НА ДРУГИХ ТЕРРИТОРИЯХ
[ARM]     [RUS]     [ENG]

Я ЛИШНИЙ НА ДРУГИХ ТЕРРИТОРИЯХ

Нвард АЛЕКСАНЯН

 Поэту, прозаику, журналисту Нореку Гаспаряну исполнилось 60 лет. Он является членом союзов писателей РА и НКР, автором 13 сборников стихов и прозаических произведений, трижды лауреатом Государственной премии имени Егише.

Для художника юбилей – это возможность открытия новых горизонтов с оглядкой на свою литературную жатву, ответственностью перед белой бумагой, почтением. Начатый стихотворениями литературный путь в последние годы уступил место и прозе. И хотя проза удачно представляет автора с новыми взглядами, тем не менее, Н. Гаспарян, по его же признанию, всегда с нетерпением ждет... визита поэзии. Об этом и наше интервью с ним.

- Господин Гаспарян, прежде всего поздравляю Вас с юбилеем, желаю новых творческих успехов, долгих лет жизни.

- Спасибо.

- Стихотворение – это взгляд автора на время. Каким является наше время с точки зрения поэта Норека Гаспаряна?

- Довольно сложным, где-то спрятавшимся, словно оно играет с нами в прятки, а порой фальшивым, наивным, пугающим. Такое впечатление, что оно издевается над нами, подтрунивает, заставляет грешить и отказаться от Бога. Не могу сказать, что я не боюсь его. И знаете, почему?

Потому что оно всегда рядом и не собирается оставлять меня в покое.

- Как сказал один из поэтов, слова грубы, но созданная из них поэзия со своим космическим дыханием утонченная, мощная своей бесподобностью... Как в поэзии контрастное становится гармоничным?

- Я бы не сказал, что слова грубы. Даже самые корявые, мало используемые слова не являются такими. У каждого слова свое очарование, своя грация, своя игра, свои формы и способы соблазнения. Во всяком случае, у меня так. Просто не всегда мы понимаем, что они становятся нашими органами, подчиненными, что без сопротивления они подчиняются нашему приказу. Признаться, я часто бываю отвергнутым ими, им нравится мучить меня, порезвиться со мной, запирать меня где-то и днями не выпускать.

- Изменился ли со временем лирический герой? В каком направлении он движется?

- Я не люблю лирического героя. Устал от него, он стал докучливым. Кажется, он не имеет ко мне никакого отношения, да и никогда не имел. Я его не знаю и знать не хочу. Мы разные. Стихотворение же – единственно свободное пространство в моем мире, ни от чего не зависящее, обособленное, можно сказать, самотворящее. Мы просто предпринимаем безуспешные попытки подойти к нему, разглядеть хорошенько, даже властвовать. Так было до нас и так будет после нас. И, на мой взгляд, оно никому не отдастся.

- Когда теряется вдохновение, каковы черты пустоты души, чувства опустошенности и какие поэтические акценты остаются неотступными вопреки суете?

- Когда ты устаешь от поисков стихотворения, когда рядом никого нет, когда тебя не понимают, оскорбляют словесное искусство, не воспринимают тебя всерьез, когда тебя  отвергает само стихотворение, когда в мире тесно, когда не удается уместиться даже в самом крохотном, самом избалованном слове, когда сам себя не узнаешь.

Признаться, уже несколько лет не написал ни строчки, сам себя прогнал с этих территорий. И знаете, почему? Потому что не мог самого себя убедить, что кому-то нужен ежедневный спор между мной и стихотворением, этот отказ, уход и возвращение, самообман и ликование лжи и что кто-то еще ждет наших встреч.

Но, как видите, я снова вернулся. Почему? Потому что почувствовал, что я лишний на других территориях, словно отвергнутый, и, подобно всем, не имею ни обоняния, ни чутья. Плохо лишь то, что никто не критикует, не хвалит...

- Что Вы разглядели в поэзии Норека Гаспаряна глазами журналиста, удается ли спокойно разговаривать?..

- Я выяснил, что Норек Гаспарян очень даже неплохой поэт. Что касается спокойных разговоров, это исключено. И никто не в силах нас примирить, хотя не знаю, что дало бы нам это примирение.

- Чье творчество Вас восхищает?

- Слава Богу, книг, достойных восхищения, немало. Из армянских классиков люблю Чаренца, зарубежных – Тагора и Достоевского.

- Завершенное стихотворение часто напоминает заброшенную территорию. Какое Ваше произведение всегда возвращается?

- Нет, Нвард, это лишь на первый взгляд кажется, что стихотворение завершено. Если бы оно завершилось, то в мире не предпринимались бы попытки близко подойти к поэзии. Это бесконечное возвращение, нет ни начала, ни конца...

И когда ты бродишь по этим бескрайним просторам, то признаешься самому себе: быть писателем – это счастье.