[ARM]     [RUS]     [ENG]

...ДВИЖЕНИЕ-1988 УВЕНЧАЛОСЬ ПОБЕДОЙ

Лаура ГРИГОРЯН

 Интервью с директором Арцахского научного центра, кандидатом исторических наук Степаном ДАДАЯНОМ

- Господин Дадаян, когда началось для Вас Движение-88?
- Думаю, что не только для меня, но и нашего общества в целом Движение началось тогда, когда Арцах насильственно был включен в состав Азербайджана.
А конкретно для меня Движение началось в 1974 году, когда я поступил на работу в Степанакертский педагогический институт. Будучи историком, при малейшей возможности я рассказывал студентам о карабахской проблеме и утверждал, что рано или поздно она разрешится, ибо политика, построенная на лжи и фальсификации, обречена на провал.
С другой стороны, мы, армянские преподаватели, не подстрекали студентов 70-80-х годов к неповиновению советским властям, прекрасно осознавая, к чему это может привести.
Ситуация резко изменилась в годы перестройки. Студенты создали подпольную организацию, принимали активное участие в сборе подписей, основали населенный пункт Каджаван в Мартакертском районе...
Вместе с преподавателем Араратом Нерсисяном мы изготавливали транспаранты для планируемой первой демонстрации. Все знают, что 13 февраля 88-го первым на трибуну поднялся преподаватель института Григорий Афанасян.
- Всем известно, что Арцахский государственный университет, а в те годы – Степанакертский педагогический институт был идейно-политическим центром Движения. Пожалуйста, расскажите об этом.
- Напомню, что до 1969 года НКАО была единственной автономной областью в СССР, которая не имела высшего учебного заведения, а между тем, в советском государстве вузы были во всех автономных национальных образованиях.
Азербайджанские шовинисты осознавали, что вуз – колыбель интеллигенции и молодежи. А где знания и молодежь, там и сознание. Из сознания зарождается подпольная борьба, а затем и публичное движение. В этом причина того, что бывший педагогический институт, правопреемником которого является Арцахский государственный университет, стал идейно-политическим центром Движения. В 1985 году преподаватель Гамлет Мовсисян вступает в ряды коммунистической партии. На партийном собрании его спросили: почему вы хотите вступить в ряды партии? Г. Мовсисян ответил: «Я хочу вступить в ряды партии, чтобы моя борьба с проректором Наджафом Кулиевым была более четкой и эффективной». Делать такое заявление было равнозначно тому, чтобы объявить войну всему азербайджанскому сектору. Ведь перед Н. Кулиевым трепетал весь азербайджанский сектор.
Преподаватель истории Сергей Саинян вместо предусмотренного программой курса «История Азербайджана» преподавал «Историю армянского народа». Все знали об этом, но ничего не смогли сделать. Или же другой случай, когда статья Вардгеса Сафаряна о Карабахе была направлена в Баку – для обсуждения в Академии наук. Директор академии Играк Алиев послал руководству института письмо, в котором говорилось, что Вардгес Сафарян политически опасная личность и его нельзя допускать в аудиторию читать лекции. Тогда мы, в свою очередь, потребовали обсудить вопрос и у нас. Азеры вновь подняли вой, но нам, преподавателям-армянам, удалось дать отпор и заставить их замолчать. То есть, мы были настроены решительно и в подобных вопросах никогда не были «покорными». Это было в 1983-84 годах.
А вообще, во всех странах, где происходили национально-освободительные движения, их университеты всегда становились идеологическими центрами. Именно поэтому в октябре того же 1988 года по указанию Азербайджана Москва упразднила институт, считая, что после этого Движение пойдет на спад.
- Интересно, а как была воспринята на начальном этапе Движения весть об арцахском пробуждении работающими в институте преподавателями-азербайджанцами?
- Среди азербайджанцев – и преподавателей, и студентов педагогического института (за исключением одного-двух человек) царило равнодушие. В течение первой недели не было никакой активности. Даже некоторые преподаватели-азербайджанцы, стоя на степанакертской площади Ленина, слушали выступающих.
Помню, как преподаватель кафедры математики Балахан Кулиев заявил, что он был на митинге и никаких антиазербайджанских выпадов не слышал. А некоторые азербайджанские преподаватели не только не выражали свой протест, а напротив, допускали правдивые высказывания. Например, работник кафедры истории Шахлар Керимов говорил: «Кому не известно, что, если провести раскопки на территории от Агдама до Евлаха, обнаружим армянские письмена и кресты», «Когда мы приезжаем работать в Степанакерт, то говорим, что едем в Армению», «Ну и что же, на протяжении 70 лет Карабах был в составе Азербайджана, а теперь пусть он будет в составе Армении»...
Но так продолжалось недолго. 22 февраля, в день наступления на Аскеран азербайджанского сброда из Агдама, в институте не было азербайджанцев. Они появились через неделю после событий в Сумгаите, но уже обнаглевшие: «Теперь успокоились? Ваш Миацум закончился смертями...». После этого стало понятно, что совместная работа и учеба армянского и азербайджанского секторов отныне невозможна. Тогда я был деканом исторического факультета.
- Что экстраординарного, из ряда вон выходящего Вы можете вспомнить?
- Помню один случай, который был для меня невероятным явлением и открытием. В 1989 году прибывшие в Степанакерт внутренние войска Министерства внутренних дел СССР были размещены в здании пединститута. В то время студенты вернулись из Ванадзора (после Спитакского землетрясения). Размещение войск в здании института мы объясняли активной ролью преподавателей и студентов в Движении. Солдаты, помимо своих прямых обязанностей, занимались «перестройкой» собственного быта: они рушили, резали и ломали все, что попадалось им на глаза... Как-то я увидел, что они добрались до стеллажа, на котором был установлен портрет Ленина и распилили его вместе с портретом на две части. На мой наивный вопрос, что вы делаете, мы вас под суд отдадим, стоящий рядом офицер ответил: «Не волнуйтесь, век Ленина уже закончился. Свидетельством тому является ваше Движение». Затем пришел генерал Стариков и спокойно сказал: «Не волнуйтесь, наступают новые политические времена, и, возможно, мы откажемся от Ленина и его учения».
- Господин Дадаян, когда в Арцахе был создан Комитет особого управления под руководством Аркадия Вольского, Вы работали заведующим идеологическим отделом Комитета. Каким был настрой, отношение Вольского к карабахской проблеме?
- Интересный вопрос. Естественно, Аркадий Вольский представлял ЦК Компартии Советского Союза. Он приехал в мае 1988 года, чтобы выполнять задания компартии, но вскоре убедился, что решением только социально-экономических вопросов нельзя изменить реальность, ибо проблема зашла слишком далеко и была обоснованной и справедливой. Убедившись в этом, он стал предпринимать действия в пользу армян, что было невыгодно ни Баку, ни Москве. И ровно через год деятельность Комитета особого управления была приостановлена. Причем, во время управления Вольского никаких связей с Азербайджаном Карабах не поддерживал. Мы напрямую поддерживали связи с Арменией и Москвой. Что же касается идеологических вопросов, Нагорный Карабах решал их в соответствии с программами компартии Армении. Работая с Вольским, я несколько раз обращался к нему по разным вопросам, и он старался оперативно решить их. Первый вопрос, который я поднял, касался создания в области арменоведческого центра при Академии наук Советской Армении и филиала фундаментальной библиотеки Академии наук. Он сразу же подписал представленное мною официальное письмо президенту АН Виктору Амбарцумяну. В короткие сроки в Степанакерте был открыт арменоведческий центр с десятью штатами, который полностью финансировался Арменией. Первым директором Центра был Гамлет Петросян, руководитель экспедиции, занимающейся раскопками Тигранакерта. А вот вопрос открытия фундаментальной библиотеки - с учетом отсутствия на тот момент в Степанакерте соответствующего здания, а также обострения ситуации осенью 1989 года, так и остался нерешенным... Свое согласие Вольский дал и по другому вопросу относительно созыва научной конференции по культуре Арцаха. Я выехал в Ереван, и с институтом АН Армении мы разработали соответствующую программу, уточнили сроки проведения конференции (она должна была состояться в ноябре 1989, эта программа хранится по сей день), но она не состоялась все по той же причине обострения ситуации. Но наши коллеги из Армении не забыли про это, и такая конференция в Арцахе состоялась в июне 2012 года – в зале заседаний Национального Собрания под руководством президента НАН РА Радика Мартиросяна.
- Каким Вы представляли годы назад, когда мы поднимали знамя борьбы, будущее Арцаха и матери-Армении?
- Несомненно, мы все полагали, что Москва не должна затягивать решение вопроса и отчасти протестовали из-за того, что оно откладывается. Тогда был только один лозунг – «Миацум» («Воссоединение»). С 1988 года все предприятия и учреждения области вышли из подчинения Азербайджана, а в 1989 году заключили договора с соответствующими учреждениями и предприятиями Советской Армении. В конце лета 1991 стало ясно, что Советский Союз в смертельной агонии. Арцахское армянство решило, что для продолжения борьбы статуса области может быть недостаточно, необходимо провозгласить независимость и создать республику (2 сентября 1991 г.). Мы осознали, что спасение арцахских армян в уходе с политической сцены Советского Союза.
Несомненно, самым главным завоеванием Движения-88 было провозглашение Нагорно-Карабахской Республики, освобождение исторических армянских территорий с последующим их заселением настоящими хозяевами.