comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com
Роберт Брадтке: Армения и Азербайджан ближе к урегулированию карабахского конфликта, чем они думают
[ARM]     [RUS]     [ENG]

Роберт Брадтке: Армения и Азербайджан ближе к урегулированию карабахского конфликта, чем они думают

 altОрганизация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) 24 марта будет отмечать 20-летие интенсивной, зачастую разочаровывающей дипломатии, направленной на урегулирование конфликта вокруг Нагорного Карабаха. Посол Роберт Брадтке, который является американским сопредседателем Минской группы ОБСЕ, органа, работающего над урегулированием конфликта, дал интервью вашингтонскому корреспонденту радиостанции «Свобода» о достигнутом прогрессе и многих препятствиях в посредничестве между Арменией и Азербайджаном. Приводим отрывки из интервью:

Означают ли достижения, что Армения и Азербайджан находятся ближе к урегулированию карабахского конфликта, чем они были 24 марта 1992 года?

Я думаю, нет никаких сомнений, что мы сегодня ближе, чем были 20 лет назад. Я думаю, что стороны понимают основные элементы того, как должно выглядеть урегулирование. Они сформулировали – и мы сформулировали вместе с ними – элементы, зафиксированные президентами в совместных заявлениях, которые те сделали на саммитах в Аквиле, в Мускоке, а в прошлом году в Довиле. Эти элементы, я думаю, более ясны сейчас, чем когда-либо, и представляют собой реальный прогресс в сравнении с тем, где мы были в 1992 или 1994 году, когда соглашение о прекращении огня вступило в силу.

Некоторые наблюдатели предполагают, что, поскольку не видно конца тупику в вопросе Нагорного Карабаха, Минская группа должна принять новый подход или рискует потерять легитимность. Какова Ваша реакция?

Я не думаю, что проблемой нашей неспособности достичь мирного соглашения был формат Минской группы или формат сопредседателей. Проблема в том, что есть очень сложные вопросы. Разногласия между сторонами очень большие, и, честно говоря, есть недоверие. Изменение формата не решит ничего из этого. Все это продолжится. Я чувствую, что мы достигли существенного прогресса в последние годы. Опять же я думаю, что очертания соглашения есть. Есть осложнения в связи с последовательностью шагов в направлении окончательного урегулирования, в связи с конкретизацией некоторых деталей, и, как я говорю, это отсутствие доверия делает гораздо труднее достижение соглашения. Поэтому я думаю: вместо того, чтобы начинать снова с новых перспектив и с новым форматом, стороны говорили нам, что они хотят работать в этом формате и что они принимают этот формат.

Изменится ли роль США в этом процессе в ближайшем будущем? Пройдет ли другой принимаемый США саммит по данному конфликту, как это было в Ки-Уэсте в 2001 году?

Соединенные Штаты, безусловно, очень сильно стремятся сделать все возможное, чтобы помочь сторонам достичь мирного урегулирования, и мы будем и дальше делать это в 2012 году. Я не хочу точно прогнозировать, какие встречи будут проходить, потому что отчасти это будет зависеть от того, насколько большой прогресс мы будем иметь и чего, на наш взгляд, мы можем достичь.

Был осторожный оптимизм в преддверии саммита в Казани в прошлом году, что будет достигнуто соглашение между Арменией и Азербайджаном по базовым принципам урегулирования конфликта. Какой удар по процессу нанесло отсутствие прорыва?

Конечно, мы надеялись увидеть больший прогресс в Казани, и мы сожалеем о том, что не было большего прогресса. Но это не означает, что все потеряно. Это не означает, что у нас нет сфер, в которых между сторонами есть согласие, или что мы не можем еще двигаться вперед от работы, которая была сделана. Это означает, что мы делаем глубокий вдох и ищем пути для продвижения вперед. Один из основных вызовов на данном этапе – взаимосвязь между шагами [описанными в документе о базовых принципах]. Я действительно не хочу вдаваться в подробности, потому что это чувствительные переговоры, но это реально один из вызовов в настоящее время. Это последовательность и взаимосвязь шагов, которые имеют место.

В соответствии с заявлением на январской встрече между президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым и президентом Армении Сержем Саргсяном в Сочи, стороны выражают готовность в том, чтобы ОБСЕ расследовала нарушения режима прекращения огня вдоль нагорно-карабахской линии соприкосновения. Формируется ли сейчас механизм для этого?

Вы правы. В Сочи президенты попросили нас продолжить работу по созданию механизма для расследования нарушений режима прекращения огня. Это было то, что они первоначально обсуждали в прошлом году. Мы представили сторонам некоторые из наших идей о том, как это сделать. Это опять же не простой вопрос. Какие нужны ресурсы? Какого рода сотрудничество нужно иметь со сторонами для того, чтобы суметь реализовать это? Мы дали сторонам идеи и обсудили их, когда были в регионе пару недель назад. Они поделились с нами некоторыми соображениями, но мы по-прежнему считаем, что большее должно быть сделано для разработки этого механизма таким образом, чтобы он мог фактически содействовать повышению стабильности вдоль линии соприкосновения и линий фронта. У нас будет встреча сопредседателей в Вене в конце этой недели, прежде чем встретиться с Постоянным советом ОБСЕ. Это также даст нам возможность обсудить с группой планирования высокого уровня в ОБСЕ – с их военными экспертами, и мы получим от них информацию относительно этого механизма. Поэтому мы будем и дальше работать над этим и стараться развивать идеи, о которых стороны могут договориться.

В сочинском заявлении также указывалось значение диалога между людьми из этих народов. Какой это имеет потенциал и почему до сих пор не было больше такого диалога?

Я думаю, что идея межчеловеческого диалога важна. Если посмотреть назад на 20 лет, то мы сейчас видим в Армении и Азербайджане растущее поколение, которое реально не жило бок о бок. У них не было личных отношений, которые могли бы помочь им лучше понять перспективы других сторон и которые могли бы помочь им преодолеть стереотипы, которые можно увидеть слишком часто в средствах массовой информации в Армении и Азербайджане. Таким образом, межчеловеческие контакты могут сыграть свою роль, однако одна из задач – сделать это конструктивно и искренне. Межчеловеческие контакты не работают, если они используются сторонами в политических целях или политизируются. Если они будут использованы для продолжения споров о том, кто виноват или кто с кем поступил неправильно 20 лет назад, то это не поможет продвижению вперед. Может потребоваться собирать людей вместе для обсуждения общих проблем. Одна из идей, которые мы обсудили во время нашей последней поездки, возникла при пересечении линии фронта вдоль старой армяно-азербайджанской границы  – опять же я хочу провести различие между линией соприкосновения, которая является линией прекращении огня, где находятся силы, и старой границей, которая не является неизбежно спорной территорией, но все еще является частью линии фронта. Мы пересекли в конце 2011 года эту территорию, и до пересечения мы встретились с местными органами власти с обеих сторон, обсудив с ними возможность встречи с местными властями с другой стороны для обсуждения общих проблем – воды, сельского хозяйства, электроэнергетики. Это могло бы быть более плодотворной сферой для этих межчеловеческих контактов. Это та сфера, которую мы надеемся больше обсуждать со сторонами.

И, наконец, какой Вы видите ситуацию еще через 20 лет? Будет ли нагорно-карабахский конфликт разрешен тогда?

То, что наши лидеры заявили в Довиле, и то, что мы часто повторяем сторонам, заключается в том, что, по нашему мнению, статус-кво является неприемлемым. И по этой причине я думаю, что через 20 лет мы должны иметь разрешенный конфликт. Мы должны добиться прогресса в урегулировании этого конфликта. Мы не можем через 20 лет оглянуться назад и увидеть ту же ситуацию, что мы имеем сегодня. То, что, как я чувствую, также важно здесь, – это то, что стороны, вероятно, ближе к соглашению, чем они думают. Из-за отсутствия доверия им становится труднее увидеть это. Одна из важных вещей в любом мирном процессе, которой я научился, – это то, что стороны начинают рассматривать себя в качестве партнеров – что они признают, что не добьются прогресса, если не будут рассматривать другого как того, чьи проблемы они должны помочь решить. Речь идет не о вопросе: «Как я могу получить все, что хочу, и он не получит ничего из того, что хочет?». Если подход будет таким, то не будет никакого прогресса. Они должны рассматривать этот процесс так: «Не будет мира, если он не получит чего-то и я не получу чего-то, и как я могу дать ему что-то, что ему нужно, и как он может дать мне то, что мне нужно?». Это нелегко сделать. Это не тот образ мышления, который мы видели до сих пор. Так что, как я уже сказал, если отойти от этого процесса и посмотреть на него объективно, то стороны на самом деле ближе, чем они думают. Если мы сможем двигаться вперед в этот период – в частности в этом году, чтобы сформировать это чувство общего партнерства в поиске мирного решения и признании того, как решить проблемы другой стороны, то, я думаю, мы сможем достичь некоторого прогресса.