comintour.net
stroidom-shop.ru
obystroy.com
Публицистика http://artsakhtert.com Tue, 17 Sep 2019 18:38:16 +0000 Joomla! - Open Source Content Management ru-ru ИЗ ОДНОГО ГО­РО­ДА - ДВА http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13763-iz-odnogo-go-ro-da-dva http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13763-iz-odnogo-go-ro-da-dva ИЗ ОДНОГО ГО­РО­ДА - ДВА
Но­рек ГА­С­ПА­РЯН

С са­мо­го на­ча­ла от­ме­чу, что я, как и все сте­па­на­керт­цы, как каж­дый в от­дель­но­с­ти, так и вме­с­те взя­тые, без ума от мир­ных, пе­с­т­рых рас­све­тов на­ше­го го­ро­да с за­па­хом све­же­ис­пе­чен­но­го хле­ба и спо­кой­ных, бес­шум­ных, опять же пе­с­т­рых ве­че­ров. Ни один го­род ми­ра не срав­нит­ся с на­шим. Про­иг­ра­ет, бу­дет убо­гим, в луч­шем слу­чае ока­жет­ся в смеш­ном по­ло­же­нии. Вот так, брат... Наш Сте­па­на­керт со­вер­шен­но дру­гой го­род, ма­лень­кий по раз­ме­ру, но боль­шой, очень боль­шой... Он и рань­ше был боль­шим, со дня сво­е­го со­зда­ния, будь од­на ко­рот­кая ули­ца и все­го один сте­па­на­кер­тец, все бу­дет та­ким же... Бы­ло вре­мя, ког­да все друг дру­га зна­ли по­имен­но, но все рав­но го­род был боль­шим. По­это­му я и го­во­рю, что это со­вер­шен­но дру­гой го­род... Его не срав­нить ни с од­ним дру­гим го­ро­дом ми­ра. Да­же ес­ли срав­нить, ни­кто в Сте­па­на­кер­те не вос­при­мет все­рьез, ска­жут, че­ло­век умом тро­нул­ся... Прав­да, 25-27 лет на­зад го­род не­мно­го по­те­рял се­бя, хо­чу ска­зать, ли­шил­ся по­коя, пе­ре­жил не­о­быч­ные для се­бя дни, но бы­с­т­ро при­шел в се­бя, встрях­нул­ся, по­нял, что он в рав­ной сте­пе­ни при­над­ле­жит всем. Вот так-то. Ина­че бы­ло бы очень труд­но, и пре­рва­лась бы чи­с­тая би­о­гра­фия на­ше­го са­мо­быт­но­го во всем го­ро­да. Нет-нет-нет, я не го­во­рю, что кровь мо­ло­де­жи на­ше­го го­ро­да ино­гда не де­ла­ет до­пол­ни­тель­ных вли­ва­ний, что не­ред­ко сде­лан­ное ими не опе­ре­жа­ет ра­зум, хо­чу ска­зать, ру­ки опе­ре­жа­ют сло­во. Для на­ше­го го­ро­да это до­шед­шая до нас с со­вет­ских вре­мен тра­ди­ция. Но она не спо­соб­на из­ме­нить мен­та­ли­тет и быт на­ше­го го­ро­да, по­се­ять враж­ду меж­ду его жи­те­ля­ми. В на­шем го­ро­де есть еще од­на лю­бо­пыт­ная вещь. Он ни­ког­да не за­бы­ва­ет сво­их ос­т­ро­сло­вов, от­ли­ча­ю­щих­ся от всех ла­воч­ни­ков, па­рик­ма­хе­ров и са­пож­ни­ков, му­зы­кан­тов и пи­са­те­лей, да­же лиц с пси­хи­че­с­ки­ми рас­ст­рой­ст­ва­ми. По­мнят всех по­имен­но и ни от ко­го не от­ка­зы­ва­ют­ся. Прав­да, го­род стал зна­чи­тель­но боль­ше за счет при­ехав­ших из раз­ных на­се­лен­ных пунк­тов, мно­гие уже не зна­ют друг дру­га, но ос­та­лись при­вкус преж­них дней, мы­ш­ле­ние и гор­дость, ино­гда до­хо­дя­щая до са­мо­до­воль­ст­ва. Что ни го­во­ри­те, хо­ро­ший у нас го­род, род­ной, до­маш­ний... И об­щать­ся с ним каж­дый день, раз­го­ва­ри­вать, за­бо­тить­ся о нем, уве­рен, это дар не­бес... Но, как и в лю­бом дру­гом го­ро­де ми­ра, боль­шом или ма­лень­ком, лю­ди ча­с­то за­иг­ры­ва­ют с па­мя­тью, пы­та­ют­ся убе­дить, что рань­ше (как я по­ни­маю, лет 30-40 на­зад) лю­ди бы­ли бо­лее гос­те­при­им­ны­ми, бо­лее про­сты­ми, по-на­сто­я­ще­му со­сед­ст­во­ва­ли и дру­жи­ли, друг на дру­га не оби­жа­лись, не го­во­ри­ли ос­кор­би­тель­ных слов. Но при­зна­ют­ся так­же, что се­го­дняш­ний Сте­па­на­керт про­сто не­воз­мож­но срав­нить с преж­ним Сте­па­на­кер­том, с уз­ки­ми и пыль­ны­ми ули­ца­ми и ма­лень­ки­ми ма­га­зин­чи­ка­ми, они и пред­ста­вить се­бе не мог­ли, да­же мыс­лен­но не во­об­ра­жа­ли се­бе ны­неш­ний Сте­па­на­керт. Вы­хо­дит, ста­ро­жи­лы Сте­па­на­кер­та име­ют два го­ро­да - один кра­ше дру­го­го, один луч­ше дру­го­го... И оба хо­зяй­ни­ча­ют по-муж­ски... И они не по­де­лят­ся друг с дру­гом ни­чем - ни ста­рым, ни но­вым. Кто-то од­наж­ды ска­зал, име­ни не на­зо­ву, что в на­шем го­ро­де, ес­ли быть от­кро­вен­ным, нет ни­че­го осо­бо­го, кра­си­во­го ми­ро­во­го мас­шта­ба. Ис­то­рия его ни­чем осо­бым не вы­де­ля­ет­ся, но до­ро­га каж­дая ка­мен­ная клад­ка, да­же вы­ло­жен­ная все­го не­сколь­ко дней на­зад, до­ро­го каж­дое де­ре­во, хо­лод, жа­ра, снег, дождь... Ска­зать, что он не прав, бы­ло бы не­прав­дой. О про­шлом на­по­ми­на­ет лишь ста­рая ули­ца, не­до­ста­точ­но изу­чен­ное го­ро­ди­ще, ед­ва раз­ли­чи­мые сле­ды церк­вей... Но ис­то­рий не­ска­зан­но мно­го, и са­мое глав­ное, сте­па­на­кер­тец - это по­ро­да, вы­де­ля­ю­ща­я­ся сре­ди ты­сяч, не ас­си­ми­ли­ро­ван­ная... По­мни­те 67-й год?.. Как рас­пра­ви­лись с азер­бай­д­жан­ски­ми хищ­ни­ка­ми, рас­тер­зав­ши­ми не­вин­но­го ар­мян­ско­го ре­бен­ка... Средь бе­ла дня, на гла­зах у во­ору­жен­но­го па­т­ру­ля, в брат­ском Со­вет­ском Со­ю­зе, на­ка­ну­не 50-ле­тия Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ции... И еще в те дни страх под­нял­ся до Шу­ши и без дол­гих по­ис­ков на­шел жи­ву­ще­го там му­суль­ма­ни­на, а по­том, вер­нее, в тот же день пе­ре­брал­ся в Аг­дам и пе­ре­во­ро­шил ог­ром­ный го­род, не­ког­да ар­мян­ский, но тог­да на­се­лен­ный азер­бай­д­жан­ца­ми. Плес­не­вой страх до­б­рал­ся до Ганд­за­ка и Ба­ку и бы­с­т­ро рас­про­ст­ра­нил­ся по всей стра­не... Вот так-то... А по­том еще спра­ши­ва­ют, от­ку­да эта лю­бовь, это су­мас­ше­ст­вие... это ба­х­валь­ст­во... На­пра­ши­ва­ет­ся еще один кро­хот­ный во­прос - ко­му ме­ша­ют на­ши ти­хие, мир­ные и спо­кой­ные ве­че­ра, на­ши без­мя­теж­ные дни, на­ше му­д­рое по­ве­де­ние? Как го­во­рит­ся, жи­вем по за­ко­ну. Ведь сте­па­на­керт­цы все­гда дру­жи­ли с за­ко­ном и ни­ког­да не пор­ти­ли с ним от­но­ше­ний. По­то­му и го­во­рю, пер­во-на­пер­во за­кон, на­ру­шая за­кон, не про­дви­нем­ся впе­ред, за­кон де­ла­ет не­у­яз­ви­мы­ми... И са­мое глав­ное, за­ко­ны каж­дый день не ме­ня­ют, не пы­та­ют­ся ко­му-то под­чи­нить. На­сколь­ко мне из­ве­ст­но, в ци­ви­ли­зо­ван­ных стра­нах че­ло­век сам по­ко­ря­ет­ся за­ко­ну. И сво­бо­да и не­за­ви­си­мость, о ко­то­рых мы так лю­бим го­во­рить дни на­про­лет, об­ре­те­ны на­ми в си­лу за­ко­на, ины­ми сло­ва­ми, на­ру­шив за­кон, счи­тай, что сам се­бя ли­шишь сво­бо­ды, не­за­ви­си­мо­с­ти, по­коя... срав­нишь со­здан­ное с зем­лей... бро­сишь в бур­ную ре­ку... Что ка­са­ет­ся лич­но ме­ня, я не со­би­ра­юсь от­ка­зы­вать­ся от ти­хих пе­с­т­рых ве­че­ров мо­е­го го­ро­да, аро­ма­та све­же­ис­пе­чен­но­го хле­ба по ут­рам, на­де­юсь, и вы то­же... По­то­му что и у ме­ня, и у вас два го­ро­да в од­ном, один кра­ше дру­го­го, оба по-до­маш­не­му уют­ные. Да­же ес­ли ска­же­те, что не со­глас­ны со мной, все рав­но не по­ве­рю... ;

 

 

 

]]>
arturcom1@gmail.com (Super User) Публицистика Fri, 02 Aug 2019 16:58:39 +0000
ВОЖДЬ или ДА ЗДРАВ­СТ­ВУ­ЕТ КО­РОЛЬ! http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13738-vozhd-ili-da-zdrav-st-vu-et-ko-rol http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13738-vozhd-ili-da-zdrav-st-vu-et-ko-rol ВОЖДЬ или ДА ЗДРАВ­СТ­ВУ­ЕТ КО­РОЛЬ!
Но­рек ГА­С­ПА­РЯН

Нач­нем с пе­ще­ры. Хо­чу ска­зать, что, ес­ли бы жи­те­ли пе­ще­ры не име­ли вож­дя, они не смог­ли бы про­ти­во­сто­ять на­па­де­ни­ям зве­рей, ги­гант­ских ди­но­за­в­ров, дру­гих пле­мен и ис­чез­ли бы с ли­ца зем­ли. То же са­мое слу­чи­лось бы, ес­ли бы вождь был сла­бо­воль­ным, са­мо­до­воль­ным, же­с­то­ким и без­нрав­ст­вен­ным. И на­ши жив­шие в пе­ще­ре пред­ки до­б­ро­воль­но по­ста­ви­ли над со­бой вож­дя, объ­я­вив се­бя его пре­дан­ны­ми во­и­на­ми, не­ред­ко по­ги­бая в не­рав­ных бо­ях во имя пе­ще­ры и вож­дя. Хра­б­рый вождь ни­ког­да не пре­не­бре­гал жи­те­ля­ми пе­ще­ры, не ока­зы­вал на них дав­ле­ния, не пре­сле­до­вал, не при­ни­мал судь­бо­нос­ных ре­ше­ний, не по­со­ве­щав­шись с ни­ми. Те, кто не имел вож­дя или же не сле­до­вал за ним, про­иг­ры­ва­ли все сра­же­ния, те­ря­ли все и ли­бо ис­че­за­ли с ли­ца зем­ли, ли­бо ас­си­ми­ли­ро­ва­лись с жи­те­ля­ми дру­гих пе­щер, дру­ги­ми пле­ме­на­ми. В пе­ще­рах и за их пре­де­ла­ми про­ис­хо­ди­ли и дру­гие ве­щи. Лю­ди ста­ли бес­смыс­лен­но воз­ве­ли­чи­вать сво­е­го вож­дя, го­во­ря, что он са­мый ум­ный, са­мый силь­ный и без его при­ка­за да­же солн­це не по­сме­ет све­тить, без его ве­до­ма де­ре­вья не цве­тут, жен­щи­ны не за­чи­на­ют ре­бен­ка. И вождь им по­ве­рил. За­быв про за­по­ведь - не со­тво­ри се­бе ку­ми­ра... На­ши пред­ки со­тво­ри­ли се­бе ку­ми­ра и от­ка­за­лись от сво­их на­вы­ков, сво­ей си­лы, спо­соб­но­с­ти в оди­ноч­ку пре­одо­ле­вать ка­ме­ни­с­тую до­ро­гу сво­ей ча­с­ти зем­ли... Ина­че го­во­ря, за­кон­чи­лось вре­мя вы­не­се­ния ре­ше­ний в оди­ноч­ку, не­по­ко­ле­би­мо­го про­ти­во­сто­я­ния вра­гу, раз­го­во­ра с Бо­гом... Вождь по­ве­ле­ва­ет... и по­яв­ля­ют­ся ты­ся­чи обез­глав­лен­ных мыс­ли­те­лей, вздер­ну­тых на ви­се­ли­це, рас­ст­ре­лян­ных, бро­шен­ных в тем­ни­цы... И так все­гда, бес­пре­рыв­но, веч­но... Да здрав­ст­ву­ет ко­роль... Толь­ко он уме­ет по­беж­дать, бла­го­ус­т­ра­и­вать стра­ну, од­ним уда­ром обез­глав­ли­вать трех­го­ло­вое чу­до­ви­ще... Толь­ко он, и ни­кто дру­гой. Он спа­си­тель... Хо­чу ска­зать: на­сколь­ко си­лен че­ло­век - на­столь­ко он слаб и жа­лок, на­сколь­ко мудр - на­столь­ко же и глуп... И са­мое не­по­нят­ное, мы не ме­ня­ем­ся, про­дол­жа­ем, как и ты­ся­чи лет на­зад, со­тво­рять се­бе ку­ми­ров, не за­бы­вая при этом про­слав­лять преж­них па­ла­чей, под­жи­га­те­лей и раз­ру­ши­те­лей. Мы ищем си­лу, слов­но не мо­жем обой­тись без рас­ст­ре­лов, без пре­не­бре­же­ния, без ущем­ле­ния... И мы по­ме­ша­ны на же­ла­нии по­це­ло­вать ру­ку это­му яко­бы силь­но­му, уни­жа­ю­ще­му нас че­ло­ве­ку, пре­кло­нять­ся пе­ред ним... И ни за что не хо­тим при­знать­ся, что силь­ный не убий­ца... Да здрав­ст­ву­ет ко­роль... И дня­ми и но­ча­ми мы ждем его... за­ча­с­тую то­го, кто при­хо­дит из про­шло­го... Не­тер­пе­ли­вы да­же те, кто ни­че­го не зна­ет о про­шлом, кто ро­дил­ся в на­ши дни и не ус­пел из­му­чить­ся в за­кры­том про­ст­ран­ст­ве па­мя­ти... не ус­пел ис­пу­гать­ся этой па­мя­ти... Да здрав­ст­ву­ет ко­роль... Зна­е­те, что ска­зал Са­му­ил на­ро­ду, за­хо­тев­ше­му ца­ря? Вот ка­кие бу­дут пра­ва ца­ря, ко­то­рый бу­дет цар­ст­во­вать над ва­ми: сы­но­вей ва­ших он возь­мет и при­ста­вит к ко­лес­ни­цам сво­им, и бу­дут они бе­гать пе­ред ко­лес­ни­ца­ми, и по­ста­вит у се­бя ты­сяч­ни­ка­ми и сот­ни­ка­ми, что­бы они воз­де­лы­ва­ли его по­ля и жа­ли хлеб, что­бы де­ла­ли ему во­ин­ское ору­жие и ко­лес­нич­ные ча­с­ти, и до­че­рей ва­ших возь­мет, что­бы ва­ри­ли еду и пек­ли хлеб, ра­бов и ра­бынь ва­ших, юно­шей луч­ших и ос­лов ва­ших возь­мет и упо­тре­бит на свои де­ла. От ста­да ва­ше­го возь­мет де­ся­тую часть, и бу­де­те вы ему ра­ба­ми. И вос­ста­не­те тог­да на ца­ря ва­ше­го, и не бу­дет Гос­подь от­ве­чать вам тог­да... Мне ка­жет­ся, у нас нет пра­ва под­вер­гать се­бя ис­пы­та­ни­ям, мы про­сто не вы­не­сем это­го. Про­шлое не все­гда во­оду­шев­ля­ет, по­уча­ет, не все­гда при­ем­ле­мо. Про­шлое ча­с­то не при­зна­ет но­вое, про­шлое - про­тив­ник, враг но­во­го, хо­чу ска­зать, из­ме­ни­лось язы­ко­вое мы­ш­ле­ние ми­ра, быт, речь, взгля­ды... Хо­ти­те - со­гла­шай­тесь со мной, хо­ти­те - нет: ос­та­нов­ка рав­но­силь­на ги­бе­ли... Я так ду­маю. Дед мой го­во­рил: ес­ли я хо­тя бы день про­пу­щу и не пой­ду в лес, дро­ва за­кон­чат­ся... Я, ко­неч­но, не по­ни­мал тог­да де­да, ибо под зад­ней сте­ной до­ма шта­бе­ля­ми ле­жа­ли дро­ва, как ми­ни­мум ме­т­ров де­сять, про­сто за­гля­де­нье. За­да­юсь еще од­ним во­про­сом: ко­го боль­ше - ду­ма­ю­щих или не ду­ма­ю­щих о стра­не? И на­ко­нец, кто го­тов при­не­с­ти се­бя в жерт­ву ра­ди этой стра­ны? Ду­маю, ло­гич­нее, и да­же по-муж­ски, ос­та­вить во­прос без от­ве­та. И вам я со­ве­тую не тра­тить зря вре­мя на по­иск от­ве­та. У ме­ня был со­сед. В пре­клон­ном уже воз­ра­с­те. Во вре­мя всех вы­бо­ров он пер­вым при­хо­дил в из­би­ра­тель­ный уча­с­ток. Слов­но бо­ял­ся опоз­дать. Как толь­ко две­ри от­кры­ва­лись, он вхо­дил пер­вым. Ког­да я по­пы­тал­ся вы­яс­нить при­чи­ну его бес­по­кой­ст­ва и спеш­ки, он ска­зал: - Ес­ли не про­го­ло­сую, ни­кто не бу­дет из­бран, и вы­бо­ры не со­сто­ят­ся... Че­ло­век, как го­во­рит­ся, во­лен рас­по­ря­жать­ся сво­им го­ло­сом, и он от­да­ет свой го­лос за са­мо­го до­стой­но­го и, как он сам ска­зал, ни­ког­да не оши­бал­ся. И са­мое глав­ное, по его при­зна­нию, ни­ког­да не чи­тал их про­грам­мы, не слу­шал их вол­ни­тель­ных вы­ступ­ле­ний и обе­ща­ний, про­сто, зная че­ло­ве­ка, ока­зал ему до­ве­рие... сло­ва же вез­де ще­д­ро раз­да­ют, бес­плат­но, сколь­ко угод­но, от­ка­зы­вать ре­бя­че­ст­во... Ина­че го­во­ря, че­ло­век за­ча­с­тую не в си­лах ус­то­ять пе­ред со­блаз­ном об­ма­на, вве­де­ния в за­блуж­де­ние, пе­ред пу­с­ты­ми обе­ща­ни­я­ми. И как ни стран­но, тот, кто ты­ся­чу раз уже ра­зо­ча­ро­вы­вал­ся от лжи, вновь ве­рит лже­аги­та­то­рам. Да здрав­ст­ву­ет ко­роль... Че­ло­век вос­кли­ца­ет «Да здрав­ст­ву­ет де­мо­кра­тия!», и ни­кто не ви­дит в нем дик­та­то­ра... Он за­яв­ля­ет: стра­на при­над­ле­жит всем в рав­ной сте­пе­ни, с точ­но­с­тью до грам­ма, и ни­кто не ос­ме­ли­ва­ет­ся да­же спро­сить: о ка­кой стра­не идет речь - мо­ей или тво­ей? На про­тя­же­нии ве­ков она бы­ла толь­ко и толь­ко тво­ей, це­ли­ком и пол­но­стью, с на­лож­ни­ца­ми и ра­ба­ми, при­слу­гой, па­ла­ча­ми и сот­ня­ми при­служ­ни­ков... Ут­верж­да­ет так­же, что кро­ме не­го боль­ше не­ко­му сра­зить­ся и спра­вить­ся с ог­ром­ным львом, си­дя­щим на по­ро­ге стра­ны. И ни­кто не спро­сит: а кто пер­вым по­гиб­нет в этом бою?.. Да здрав­ст­ву­ет ко­роль... Ес­ли бы на­ши сра­же­ния не бы­ли столь слав­ны­ми, ес­ли бы мои то­ва­ри­щи и бра­тья не бы­ли столь чи­с­ты­ми и хра­б­ры­ми, ес­ли бы на­ша кон­со­ли­да­ция не бы­ла столь пло­до­твор­ной, я бы не ог­ля­ды­вал­ся на­зад, сты­дил­ся бы сво­е­го про­шло­го. Там мы не ис­ка­ли вож­дя, не ми­ни­ро­ва­ли свои до­ро­ги ку­ми­ра­ми, хо­тя стра­на уже не при­над­ле­жа­ла всем по­ров­ну. Что и го­во­рить, да здрав­ст­ву­ет ко­роль... Но вер­нем­ся вновь к мо­е­му со­се­ду. Он го­во­рил: свой вы­бор я ни­ког­да не де­лаю из про­шло­го, толь­ко из бу­ду­ще­го... Он знал про­шлое на­и­зусть, знал, кто чем за­ни­ма­ет­ся, что де­ла­ет и как де­ла­ет, кто что име­ет, ко­му слу­жит. Од­наж­ды он про­из­нес про­сто му­д­рые сло­ва: - Про­шлое ни­ког­да не мо­жет ме­ня об­ма­нуть. Про­шлое вре­мя... И у ме­ня ни­ког­да не воз­ни­ка­ло же­ла­ния вер­нуть­ся ту­да... Вот так-то. И он прав. Не ска­зал бы он, ска­зал бы кто-то дру­гой, ибо, на­сколь­ко мне из­ве­ст­но, с прав­дой не во­ю­ют, не ищут в ней вра­га. Го­во­рят, у стра­ха гла­за ве­ли­ки. В дан­ном слу­чае бо­ять­ся не­че­го, но все­рьез обес­по­ко­ить­ся, по­тре­во­жить­ся, ду­маю, не по­ме­ша­ет. Об­ви­нять друг дру­га, по­учать - это про­сто ре­бя­че­ст­во. Что ка­са­ет­ся вож­дя, то и я не на­ме­рен ис­кать его в про­шлом. Дед мой ска­зал бы: мы уже про­хо­ди­ли это... Так что во­ро­шить про­шлое - это не мое... Да здрав­ст­ву­ет ко­роль... ;

]]>
arturcom1@gmail.com (Super User) Публицистика Fri, 26 Jul 2019 16:28:12 +0000
ВОТ ТАК-ТО http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13690-vot-tak-to http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13690-vot-tak-to ВОТ ТАК-ТО
Норек ГАСПАРЯН

 Не стану многословить, заполнять ваше время лишними подробностями и объяснениями, как бы ни ощущалась в этом необходимость. Это часто замечаемая и принятая картина на территории журналистики, именуемой «современной». И отнюдь не случайно, что с годами писать все труднее, что слова дышат все труднее и прекращают выполнять твои приказы, что под написанным опасливо указываешь имя-фамилию, случается, даже после многодневных раздумий. Смешно и удивительно, обязательно должен был прожить 60 лет, чтобы понять очень простую, неописуемо примитивную истину, что писать совестливо, писать честно, писать талантливо – это мужество. А пишущих без перерыва, признаемся, очень много, несказанно много, так много, что иногда кажется, что пишут все, праздных нет, вернее сказать, ничем другим не занимаются. Пишут, что хотят, о чем желают писать, где попадется. Каждый день ущемляются привлекательные территории журналистики, в одно время отлично обработанные. Перо вытеснено из системы идеи, государственного мышления, принципа и неличностного. Национальная идеология стала невидимым и неосязаемым явлением, веками разработанные ценности преданы безразличию и пренебрежению. Хозяйничают зачастую чужеродные критерии. Мы беспрестанно отдаляемся от самих себя, предаем самих себя и в преподнесенном нами нередко отсутствуют память, вид, боль созидания и любовь...

Мне страшно... Не знаю, где мы остались... Скажу более понятно: в нашем хлебе мало пшеницы, мало соли, мало теплоты рук, наш хлеб не насыщает нас... Наше слово, если хотите знать, не заключается в объятия, не оплодотворяется...
Войны нет, мира много, вернее, мы оказались в тяжелом положении из-за излишка мира...
У нас нет ни слов-генералов, ни слов-полковников, наше каждое слово, в лучшем случае, рядовое... оказавшееся на поле боя без командира... в одиночку, влюбленное в мир...
Что нам делать, как жить?..
Выборы, новые назначения, богатые и бедные, кто что сказал, почему сказал, как сказал, кто с кем встретился, костюмы должностных лиц, манеры поведения, новые цены, подорожание... попытки политических оценок... Меньше всего граница, стоящий в окопе солдат, враг, стучащий в двери страны... Бессмысленно даже говорить, иногда складывается такое впечатление, что за пределами у нас нет врага, ищем врага на столичных улицах, во дворах, магазинах и домах, государственных учреждениях и рабочих кабинетах... селах и маленьких населенных пунктах... Самое удивительное и смешное - все могут и готовы руководить страной, предводительствовать многострадальным народом, а если потребуется - подняться на виселицу ради народа и страны... Хочу сказать, погибнуть... И самое удивительное - перед появлением нового руководителя вдруг выясняется, что в стране ничего не сделано, дома не построены, границы не защищены, все было ложью, вымыслом, враньем... никто не согласился сказать: встань и иди за мной...
И выясняется, что и память является ложной категорией, вообще нет ничего подобного, т.е. если кто-то имеет к этому отношение, то точно не народ... И даже неудобно сказать, народу абсолютно все равно, каким ты был вчера, всего несколько лет назад, как ты жил. Как говорится, нет проблем. Ты апостол... ниспосланный... единственный...
Никогда не применял насилие, не наказывал, не пренебрегал и не оказывал давление, никогда не покидал территорию неличностного.
Это действительно страшно...
Во время войны этого не было. Все было четко, осязаемо, никаких излишеств. Присутствие журналиста на передней линии являлось духовной пищей, слово солдата на страницах газеты и на телеэкране идеей, надежно защищающей наш тыл. Можно вновь сказать - духовной пищей. Ошибка была недопустима, запрещена, считалась предательством. Это было только-только формирующееся подразделение с беспрестанно оттачиваемым порядком, с утверждающимися принципами и подходами, постоянно совершенствующееся, всегда бдительное и сильное. То, чего, естественно, не было до войны и после войны. Если и было, то неполное, недоработанное и, можно сказать, полевое.
Если бы рассказывали что-то другое тем, кто поставлял солдатам хлеб, работал день и ночь в тылу, растил детей, победить было бы труднее, боль невозможно было бы стерпеть, вера была бы шаткой и подорванной. Хочу сказать, что слово действовало как оружие, и горе журналисту, который не владел этим оружием в совершенстве, не был снайпером, спецназовцем. У этого подразделения были свои рядовые, свой офицерский состав, свои генералы...
И каждый день надо было трудиться, остановиться - значило бы отступить, промедлить – сдать высоту, бежать... Не все разрешалось, не все было можно, не все выдерживали, не все могли преодолевать, падать и подниматься, сражаться, но жить...
С войском, следуя за войском, а также без войска, в одиночку... На глазах у всего мира... честно, правдиво... По праву хозяина, по настоянию хозяина... ничего не ожидая от так называемого мирового сообщества...
Это была моя война... навязанная мне... и вести ее должен был я... Другие могли бы помешать, могли бы отвлечь и лишить способности побеждать...
Потому что однажды мы поняли, что в одиночку должны сделать свое дело, что мы обязаны освободить, написать славные страницы, укрепляться и диктовать свою волю...
Хочу сказать, мы это мы, а они это они...
Тогда же мы убедились, что загадка под названием «МИР» всегда жила по своим законам, со своими интересами, своей жизнью, а мы – своей. К сожалению, зачастую ни мы ее не понимали, ни она нас. Вернее, нам хотелось верить, что МИР готов нам помочь, подставить плечо, готов, смешно даже сказать, наказать виновного, хотя, несомненно, однажды и это случится. И когда иностранцы, не важно, британцы, французы, американцы, шведы, ужинали у меня, находясь пару часов рядом, я боготворил их, героизировал, будучи уверенным, что на моей стороне весь мир, причем, представляете, бескорыстно...
Скажу одну хорошую вещь. Выпавшие на нашу долю испытания заставили нас повзрослеть, возмужать, и перед соблазном под названием МИР мы стоим гордые, мудрые, закаленные, с решимостью разрешить стоящие перед нами проблемы в одиночку, готовые к новой войне, и как никогда раньше, живущие в согласии со своим миром, неприхотливые, со своими интересами, своей философией, своим мировоззрением. Продолжу мысль, хотя можете со мной не согласиться. Этот дряхлый старик давно дремлет в своей бесконечно ремонтируемой качалке, совершенно не догадываясь, что разрушительная война давно уже добралась до него, и невдомек ему, что спастись уже не удастся, спасемся только мы, только и только мы. Ибо мы выполнили завет Бога и не побоялись численности напавших на нас и воевали, уповая на Всевышнего, сохранив чистыми поля и сады, города и села, монастыри и крепости. Мы превратили страну в Ноев ковчег...
И, кстати говоря, я никогда не вкладывал меч в ножны, не сделаю этого ни сегодня, ни завтра, даже если в мире не останется ни одного вооруженного человека, если даже узнаю, что войны уже в прошлом. Я всегда буду с мечом как ученик Христа, как самый миролюбивый на земле человек... Если же этот самый мир в отчаянии обратится ко мне за помощью, я, позабыв обо всем, протяну руку помощи и спасу его, ибо не могу иначе, ведь в этом моя миссия...
Вы вправе спросить, какое это имеет отношение к журналистике? К классической журналистике – никакое. Но с классической журналистикой мы бы проиграли. Нам нужна была другая журналистика, и мы ее создали – прямо в окопах, полевых госпиталях, разрушенных селах и населенных пунктах, провожая наших погибших товарищей...
Сегодня, когда с тех пор прошло довольно много времени, нам не стыдно за хронику тех дней, более того, мы убеждены, что жили правильно, что на высоте держали безопасность и честь страны, дух солдата, мысли и веру труженика.
И самое главное, воины нашего подразделения не уехали семьями, хотя среди них есть и демобилизовавшиеся, и ушедшие на пенсию, и, чего скрывать, разочаровавшиеся. Но остаются порядок, образ жизни, идеи и принципы, умение жить, опираясь на сделанное. Остановка - это поражение, а все запасы наших поражений давно исчерпаны...
У моего деда была привычка по завершении каждого дела говорить: ну вот еще одно дело сделано. Я, конечно, не понимал тогда смысла этих слов, и лишь сейчас, когда все прояснилось, я, как мой дед, просто скажу: вот так-то.

 

 

 

 

]]>
arturcom1@gmail.com (Super User) Публицистика Thu, 11 Jul 2019 16:10:47 +0000
ВРЕМЕНИ ПОДУМАТЬ О НАЗВАНИИ НЕТ, ОСОБЕННО КОГДА В ЭТОМ НЕТ НЕОБХОДИМОСТИ... http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13582-vremeni-podumat-o-nazvanii-net-osobenno-kogda-v-etom-net-neobkhodimosti http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13582-vremeni-podumat-o-nazvanii-net-osobenno-kogda-v-etom-net-neobkhodimosti ВРЕМЕНИ ПОДУМАТЬ О НАЗВАНИИ НЕТ, ОСОБЕННО КОГДА В ЭТОМ НЕТ НЕОБХОДИМОСТИ...
Норек ГАСПАРЯН

 Что мы делаем, господа? Не говорите, что вопрос мой неуместен. В самом деле чем мы заняты, что за переполох, что за подготовка? Если я скажу, что ничего не понимаю, было бы нечестно, если же скажу, что все понимаю, опять было бы нечестно. Я как-то растерялся, запутался, потерял сам себя, забыл, что должен делать и что сказать. Знаете, я не хочу так, какая-то тревога во мне. То же самое я испытывал в детстве, когда раньше времени начинались холода, в меня вселялся страх, казалось, что дров не хватит, в доме не будет тепло, изношенное же пальто тонкое и не сможет защитить меня от пронизывающих ветров и дождей со снегом. Маленький был, ничего не понимал. Теперь все по-другому, кажется, все понимаю, но тревога ни возросла, ни уменьшилась, осталась неизменной и оставлять меня в покое, похоже, не собирается. К примеру, в детстве, заметив мое замешательство, отец говорил, смеясь: бояться нечего, дров как минимум на два года хватит и холодные ветра не проникнут ни в дом, ни под мое пальто, потому что оно зимнее, добротное, из чистой шерсти.

Сегодня я сам себе должен все это говорить, но не говорю, потому что не могу, не хватает сил.
В советской стране был интересный обычай: в праздничные дни в школу приглашали ветеранов Великой Отечественной войны, чтобы они рассказывали нам о своем героизме, пройденном пути и нашей бескрайней родине. Было это всего через 20-25 лет после войны. И ветераны приходили с костылями, без руки, рассказывать толком не могли, с трудом связывали несколько слов. Из их рассказов мы совершенно ничего не понимали, нам было даже смешно, мы никак не могли себе представить, что они уничтожали врага, подбивали вражеские танки и бронемашины, без страха шли в бой. Когда же дома говорили, что все они большие фантазеры, т.е. никто из них не видел войну в лицо и все жили за тысячи километров от фронта, я еще больше запутывался в паутине вопросов и неполученных ответов. Стало быть, не было войны? Если ее не было, то почему ветераны без рук и ног, может, они такими родились?..
- Все они фантазеры, писателям до них расти и расти...
Но то, что война действительно была, это бесспорно. Как говорил наш учитель истории, пять лет люди убивали друг друга, стирали с лица земли города и села. Многие пали смертью храбрых. Вернувшиеся же были больными, с костылями, увечьями, без глаз...
...Все они несколько раз в день проклинали правду... Кому теперь верить? Кто победил в этой войне? Только павшие?.. Верится с трудом. Получается загадка какая-то. Война вошла в каждый дом, мы проклинали ее, но победителей не находим, как бы ни искали. Хотя мой отец не сомневался: победители лежат под землей...
Вернувшийся с войны дядя Тигран рассказывал, что он оставил на немецком фронте много храбрых товарищей, много молодых парней осталось под танками и в окопах, даже красивых девушек. Он же оставил ногу, молодость... И мы видели, что дядя Тигран (кстати, грудь его была в медалях) не мог смеяться, старался, но никак не получалось, и от этого он еще больше грустил...
- Они большие мастера фантазий... никто не сможет с ними посоперничать...
А Бархударян Тигран говорил, что немец, этот сукин сын, был... хорошо вооружен и одет... на их одежде и сапогах пылинки даже не было... и страха он не знал. Я, например, думал, что, если его не остановить, доберется до Шуши... Вот и живи после всего этого, Тигран, если можешь, смотри людям в глаза, выходи на люди... скажешь, быть этого не может, Тигран скорее умрет, но этого не допустит...
Я действительно имел право полагать, что если немцы не добрались до Шуши, значит, Тигран сделал свое дело, правда, оставил ногу на фронте, но по-мужски сражался с сукиными детьми немцами...
Потому и оставляю за собой право спросить: что мы делаем, господа, чем заняты?..
Ведь мы отлично поработали, мужественно остановили врага, не спали днями, месяцами, потеряли родных и близких, падали и поднимались, погибали и воскресали, в одиночку сражались с десятью, двадцатью врагами, делились последним куском хлеба... Мы не отказались от ответного удара... и сделали свое дело, в одиночку, без посторонней помощи, без поддержки извне... Нашими союзниками были мы...
Это была наша война, и наши поражения, и наши победы, и разрушенные села и города, далее и школы... И мы от них не отказывались. Каждый нес свою ношу, а на плечах – страну... и никто не спрашивал, что делает в этих краях иджеванец, гюмриец, таллинец...
ни у кого и в мыслях не было спросить у приехавшего из Парижа или Америки брата: ну и зачем ты приехал?..
Спросил бы, услышал бы в ответ: умом тронулся, не знаешь, что происходит в стране.
Скажу вот еще что, тем более скрывать бессмысленно: нас очень любили, хвала о нас достигла каждого уважающего себя города и страны, и люди приезжали оттуда увидеть нас, поговорить, встать рядом с нами... и порой приезжающих было так много, что в нашем доме не все размещались...
Что и говорить, приезжающих и сегодня много, и перед нами стоит та же проблема их размещения, но в их глазах нет прежнего блеска и ностальгии, уважения и любви, о чем они говорили не жалея слов, это чувствовалось в их взглядах, улыбках на лицах.
Вправе ли я теперь спросить: почему так, что случилось со всеми нами? Такое право имею не только я, но и вы, каждый армянин, независимо от того, где он живет и на каком языке разговаривает. Независимо от того, что он сделал и не сделал для этой страны.
- Значит, немецкий фронт был больше нашего города в тысячу раз, сто тысяч раз, но не это главное. Главное сукин сын немец, стоявший передо мной... и я сказал: или я, или он, не убью его, убьет он, и я, как видите, живой и здоровый стою перед вами...
По правде говоря, мой дед по материнской линии тоже отправился на немецкий фронт, и два года, сколько хватило сил, отдалял этот фронт от Москвы, но ни разу даже не задумывался: или я, или сукин сын немец... И согласно концепции нашего соседа, кутилы Макара, настоящим героем был мой дед Рубен, а не трусливый Назар, рассказывающий нам выдуманные истории... в первый же день войны выстреливший себе в ногу...
Нельзя так, чем больше будем друг друга обвинять, тем больше ослабеем и проиграем. Хочу сказать, что, пока у нас есть еще время, надо справиться с этой болезнью, сжечь ее в языках пламени, преследовать и прогнать с наших территорий.
Иначе вот что произойдет. Прошедший через всю нашу войну воин, в одиночку воевавший с десятью, двадцатью врагами, если попытается завтра объяснить, что ему просто всегда удавалось первым выстрелить, а медали на груди были вручены за освобождение сел и городов нашей страны, никто не поверит, посмеется. Новый же кутила Макар, в соответствии с мышлением и логикой новых времен, заявит, что все ложь, ничего не соответствует действительности, что все это просто брехня, ибо герои никогда с войны не возвращаются...
Потому-то я сохраняю за собой право спросить: что мы делаем, господа?.. Отвечать вовсе необязательно...

 

 

 

]]>
arturcom1@gmail.com (Super User) Публицистика Wed, 12 Jun 2019 12:11:07 +0000
Алек­сандр ХА­ТИ­СЯН: «НАШЕ МАЛЕНЬКОЕ ГНЕЗДО» УВЕЛИЧИТСЯ И СТАНЕТ ВОЖДЕЛЕННЫМ ДОМОМ И РОДИНОЙ ВСЕХ АРМЯН http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13542-alek-sandr-kha-ti-syan-nashe-malenkoe-gnezdo-uvelichitsya-i-stanet-vozhdelennym-domom-i-rodinoj-vsekh-armyan http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13542-alek-sandr-kha-ti-syan-nashe-malenkoe-gnezdo-uvelichitsya-i-stanet-vozhdelennym-domom-i-rodinoj-vsekh-armyan Алек­сандр ХА­ТИ­СЯН: «НАШЕ МАЛЕНЬКОЕ ГНЕЗДО» УВЕЛИЧИТСЯ И СТАНЕТ ВОЖДЕЛЕННЫМ ДОМОМ И РОДИНОЙ ВСЕХ АРМЯН
День Пер­вой Ре­с­пуб­ли­ки

28 мая все ар­мян­ст­во ми­ра от­ме­ча­ет День вос­ста­нов­ле­ния Ар­мян­ской го­су­дар­ст­вен­но­с­ти. В 1918 го­ду, по­сле мно­го­ве­ко­во­го ино­ст­ран­но­го гос­под­ст­ва, Ар­ме­ния сно­ва ста­ла не­за­ви­си­мым го­су­дар­ст­вом. Од­на­ко на­ци­о­наль­но­му воз­рож­де­нию пред­ше­ст­во­ва­ла ве­ли­чай­шая тра­ге­дия в ис­то­рии ар­мян­ско­го на­ро­да. В те­че­ние 1915 и 1916 го­дов при­мер­но 2 мил­ли­о­на ар­мян Ос­ман­ской им­пе­рии бы­ли ли­бо унич­то­же­ны, ли­бо де­пор­ти­ро­ва­ны в си­рий­скую пу­с­ты­ню ос­ман­ским пра­ви­тель­ст­вом, а в 1918 го­ду поч­ти двум мил­ли­о­нам ар­мян в За­кав­ка­зье, ока­зав­шим­ся по­сле ре­во­лю­ции за пре­де­ла­ми рос­сий­ской гра­ни­цы, гро­зи­ло унич­то­же­ние во вре­мя бес­по­щад­но­го ту­рец­ко­го втор­же­ния. Тя­го­те­ние ар­мян, ко­то­рые от­ча­ян­но цеп­ля­лись за Рос­сию как за един­ст­вен­ное сред­ст­во спа­се­ния, усу­губ­ля­лось боль­ше­вист­ской ре­во­лю­ци­ей 1917 го­да и за­клю­че­ни­ем Брест-Ли­тов­ско­го до­го­во­ра в мар­те 1918 го­да. Этот до­го­вор не толь­ко воз­вра­щал Тур­ции за­ня­тые Рос­си­ей тер­ри­то­рии, но и поз­во­лял тур­кам ан­нек­си­ро­вать рай­о­ны Кар­са, Ар­да­га­на и Ба­ту­ма, а так­же со­дер­жал обе­ща­ние Со­вет­ско­го пра­ви­тель­ст­ва по­да­вить лю­бые ар­мян­ские воз­ра­же­ния этим по­ло­же­ни­ям. Чув­ст­вуя се­бя по­ки­ну­той Рос­си­ей и пы­та­ясь со­хра­нить об­щий фронт со сво­и­ми со­се­дя­ми в вой­не с тур­ка­ми, ар­мя­не, в кон­це кон­цов, в ап­ре­ле 1918 го­да со­гла­си­лись на от­де­ле­ние За­кав­ка­зья от Рос­сии, сфор­ми­ро­вав с Гру­зи­ей и Азер­бай­д­жа­ном еди­ное За­кав­каз­ское го­су­дар­ст­во. Вой­дя в со­став За­кав­каз­ской фе­де­ра­тив­ной ре­с­пуб­ли­ки, ар­мя­не на­де­я­лись, что это ос­та­но­вит ту­рок. Од­на­ко тур­ки до­ка­за­ли, что та­кие на­деж­ды ар­мян бы­ли не­о­бос­но­ван­ны­ми. Ту­рец­кие во­ен­ные кон­тин­ген­ты втор­г­лись вглубь Ар­ме­нии. В свою оче­редь со­юз­ни­ки ар­мян, гру­зи­ны, обес­пе­чив се­бя за­щи­той Гер­ма­нии, а му­суль­ма­не, поль­зу­ясь бла­го­с­клон­но­с­тью за­хват­чи­ков, ос­та­вив ар­мян на­еди­не с вра­гом, в мае 1918 го­да объ­я­ви­ли не­за­ви­си­мость Гру­зии и Азер­бай­д­жа­на. В от­ча­я­нии ар­мян­ские ли­де­ры ис­ка­ли вы­ход из на­дви­га­ю­ще­го­ся бед­ст­вия. Не имея аль­тер­на­ти­вы, На­ци­о­наль­ный со­вет ар­мян тог­да про­воз­гла­сил не­за­ви­си­мость Ар­ме­нии в не­сколь­ких рай­о­нах, ко­то­рые не бы­ли за­ня­ты ту­рец­ки­ми си­ла­ми. Тур­ки, кон­тро­ли­ро­вав­шие са­мые пло­до­род­ные рай­о­ны За­кав­ка­зья, на­хо­ди­лись в че­ты­рёх ми­лях от Ере­ва­на, сто­ли­цы Ар­ме­нии. С мая по ок­тябрь 1918 го­да ты­ся­чи ар­мян, на­хо­див­ши­е­ся в бес­плод­ной, не име­ю­щей вы­хо­да к мо­рю ре­с­пуб­ли­ке, на­счи­ты­ва­ю­щей все­го око­ло че­ты­рёх ты­сяч ква­д­рат­ных миль, умер­ли от го­ло­да и бо­лез­ней. Бы­ло чу­дом вы­жить в та­ких ус­ло­ви­ях. По­ра­же­ние цен­т­раль­ных дер­жав для ар­мян бы­ло лу­чом све­та в глу­бо­ком мра­ке. С по­мо­щью со­юз­ни­ков к этой не­боль­шой ча­с­ти ис­то­ри­че­с­кой Ар­ме­нии пред­по­ла­га­лось при­со­е­ди­нить за­хва­чен­ные тур­ка­ми тер­ри­то­рии За­кав­ка­зья и не­по­сред­ст­вен­но шесть ос­ман­ских про­вин­ций, за­се­лен­ных ав­то­хтон­ны­ми ар­мя­на­ми. Толь­ко с этой до­пол­ни­тель­ной тер­ри­то­ри­ей Ар­ме­ния мог­ла бы стать жиз­не­спо­соб­ной. На мо­мент про­воз­гла­ше­ния не­за­ви­си­мо­с­ти Ар­ме­нии зна­чи­тель­ная часть уез­дов Эри­ван­ской гу­бер­нии с пре­об­ла­да­ю­щим ар­мян­ским на­се­ле­ни­ем бы­ла ок­ку­пи­ро­ва­на ту­рец­ки­ми вой­ска­ми, ко­то­рые на­хо­ди­лись уже в не­по­сред­ст­вен­ной бли­зо­с­ти от Эри­ва­ни. По­бе­ды, одер­жан­ные ар­мян­ской ар­ми­ей в сра­же­ни­ях под Сар­да­ра­па­том, Баш-Апа­ра­ном и Ка­рак­ли­сом, поз­во­ли­ли на оп­ре­де­лён­ное вре­мя при­ос­та­но­вить про­дви­же­ние ту­рок и ус­т­ра­нить на­вис­шую над ар­мян­ским на­ро­дом уг­ро­зу фи­зи­че­с­ко­го унич­то­же­ния, од­на­ко в сло­жив­ших­ся ус­ло­ви­ях де­ле­га­ция Ар­мян­ско­го на­ци­о­наль­но­го со­ве­та бы­ла вы­нуж­де­на под­пи­сать 4 ию­ня 1918 го­да До­го­вор о ми­ре и друж­бе с ос­ман­ским им­пер­ским пра­ви­тель­ст­вом, по ко­то­ро­му Тур­ция при­зна­ла не­за­ви­си­мость Ар­ме­нии в пре­де­лах той тер­ри­то­рии, ко­то­рую к это­му вре­ме­ни кон­тро­ли­ро­вал Ар­мян­ский на­ци­о­наль­ный со­вет, — она ог­ра­ни­чи­ва­лась в ос­нов­ном Эри­ван­ским, Эч­ми­ад­зин­ским, Алек­сан­д­ро­поль­ским и Но­во­ба­я­зет­ским уез­да­ми Эри­ван­ской гу­бер­нии, что со­став­ля­ло 12 тыс. км² с на­се­ле­ни­ем ок. 1 млн че­ло­век (вклю­чая бе­жен­цев). По про­дик­то­ван­ным Ос­ман­ской им­пе­ри­ей ус­ло­ви­ям до­го­во­ра Тур­ция по­лу­ча­ла пол­но­стью Карсскую и Ба­тум­скую об­ла­с­ти, по­ло­ви­ну Эри­ван­ской гу­бер­нии, а так­же Ахал­ка­лак­с­кий и Ахал­цих­ский уез­ды Ти­ф­лис­ской гу­бер­нии. На тер­ри­то­ри­ях, ко­то­рые от­хо­ди­ли Ос­ман­ской им­пе­рии, про­жи­ва­ло око­ло 1 250 000 ар­мян. 30 ок­тя­б­ря 1918 го­да Ан­тан­та и Тур­ция под­пи­са­ли Му­д­рос­ское пе­ре­ми­рие, оз­на­ме­но­вав­шее по­ра­же­ние Тур­ции в Пер­вой ми­ро­вой вой­не. Оно, в ча­ст­но­с­ти, пре­ду­с­ма­т­ри­ва­ло вы­вод ту­рец­ких войск из За­кав­ка­зья. В но­я­б­ре Тур­ция уве­до­ми­ла Ар­ме­нию о том, что её вой­ска по­ки­да­ют тер­ри­то­рии, рас­по­ло­жен­ные вне гра­ниц, обо­зна­чен­ных Брест­ским ми­ром. В но­я­б­ре ар­мян­ские вой­ска всту­пи­ли в Ка­рак­лис, в на­ча­ле де­ка­б­ря — в Алек­сан­д­ро­поль. В ап­ре­ле - мае 1919 го­да пра­ви­тель­ст­во Ар­ме­нии ус­та­но­ви­ло кон­троль над Кар­сом, Ол­ту и Ка­гыз­ма­ном. В мае к Ар­ме­нии бы­ли при­со­е­ди­не­ны Ша­рур и На­хи­че­ван. Та­ким об­ра­зом поч­ти пол­но­стью бы­ла вос­ста­нов­ле­на рос­сий­ско-ту­рец­кая гра­ни­ца 1914 г. Пра­ви­тель­ст­во Ре­с­пуб­ли­ки Ар­ме­ния ока­зы­ва­ло под­держ­ку ар­мян­ско­му на­се­ле­нию На­гор­но­го Ка­ра­ба­ха и Зан­ге­зу­ра, стре­мив­ше­му­ся к са­мо­сто­я­тель­но­с­ти от Азер­бай­д­жа­на. В ап­ре­ле 1920 го­да в Азер­бай­д­жа­не бы­ла ус­та­нов­ле­на со­вет­ская власть, и 11-я Ар­мия РККА, во­шед­шая в Азер­бай­д­жан, за­ня­ла тер­ри­то­рию Ка­ра­ба­ха, На­хи­че­ва­на, Зан­ге­зу­ра. К се­ре­ди­не ию­ня бы­ло по­дав­ле­но со­про­тив­ле­ние ар­мян­ских во­ору­жён­ных от­ря­дов в Ка­ра­ба­хе. 28 ию­ля бы­ла про­воз­гла­ше­на На­хи­че­ван­ская со­вет­ская ре­с­пуб­ли­ка. 10 ав­гу­с­та в Ти­ф­ли­се пред­ста­ви­те­ли РСФСР и Ар­ме­нии под­пи­са­ли со­гла­ше­ние о пе­ре­ми­рии, со­глас­но ко­то­ро­му Ка­ра­бах, На­хи­че­ван и Зан­ге­зур вре­мен­но ос­та­ва­лись под кон­тро­лем Крас­ной Ар­мии. По­лу­чив в кон­це 1918 — на­ча­ле 1919 го­дов под свой кон­троль вос­точ­но­ар­мян­ские тер­ри­то­рии, пра­ви­тель­ст­во Ре­с­пуб­ли­ки Ар­ме­ния не ос­та­но­ви­лось на до­стиг­ну­том и по­пы­та­лось обес­пе­чить ре­ше­ние про­бле­мы За­пад­ной (Ту­рец­кой) Ар­ме­нии че­рез по­кро­ви­тель­ст­во Ан­тан­ты. 10 ав­гу­с­та 1920 го­да в ре­зуль­та­те пе­ре­го­во­ров меж­ду стра­на­ми Ан­тан­ты и при­со­е­ди­нив­ши­ми­ся к ним го­су­дар­ст­ва­ми (в том чис­ле Ре­с­пуб­ли­кой Ар­ме­ния), с од­ной сто­ро­ны, и сул­тан­ской Тур­ци­ей — с дру­гой, был под­пи­сан Севр­ский мир­ный до­го­вор, со­глас­но ко­то­ро­му Тур­ция при­зна­ва­ла Ар­ме­нию как «сво­бод­ное и не­за­ви­си­мое го­су­дар­ст­во», а Ар­ме­ния долж­на бы­ла по­лу­чить до­ступ к Чёр­но­му мо­рю и до­пол­ни­тель­ные тер­ри­то­рии в пре­де­лах за­пад­но­ар­мян­ских рай­о­нов Ван, Бит­лис, Эр­зу­рум и Тра­пе­зунд. До­го­вор этот, од­на­ко, ос­тал­ся не­ра­ти­фи­ци­ро­ван­ным и не всту­пил в си­лу. К это­му вре­ме­ни Тур­ция бы­ла ох­ва­че­на на­ци­о­наль­ным дви­же­ни­ем, ли­де­ры ко­то­ро­го от­ка­за­лись при­знать Севр­ский до­го­вор. Уп­реж­дая воз­мож­ные дей­ст­вия Ре­с­пуб­ли­ки и вы­пол­няя при­каз М. Ке­ма­ля от 20 сен­тя­б­ря 1920 г., 22 сен­тя­б­ря ту­рец­кая ар­мия со­вер­ши­ла акт аг­рес­сии про­тив Ар­ме­нии. 27 сен­тя­б­ря М. Ке­маль объ­я­вил об этом на со­зван­ном им се­к­рет­ном за­се­да­нии Ве­ли­ко­го на­ци­о­наль­но­го со­бра­ния. В хо­де вой­ны вой­ска РА ока­за­лись на­го­ло­ву раз­би­ты, и 2 де­ка­б­ря пра­ви­тель­ст­во даш­на­ков по­ш­ло на под­пи­са­ние уни­зи­тель­но­го мир­но­го до­го­во­ра, со­глас­но ко­то­ро­му тер­ри­то­рия Ар­ме­нии со­кра­ща­лась до Ере­ван­ско­го и Гок­чин­ско­го рай­о­нов, чис­лен­ность ар­мян­ской ар­мии ог­ра­ни­чи­ва­лась 1,5 тыс. чел., а её во­ору­же­ние — 20 пу­ле­мё­та­ми и 8 ору­ди­я­ми. Тем вре­ме­нем 29 но­я­б­ря на тер­ри­то­рии Ар­ме­нии, за­ня­той Крас­ной Ар­ми­ей, бы­ла про­воз­гла­ше­на Ар­мян­ская Со­вет­ская Со­ци­а­ли­с­ти­че­с­кая Ре­с­пуб­ли­ка и со­здан Ре­во­лю­ци­он­ный ко­ми­тет Ар­ме­нии. 2 де­ка­б­ря в Эри­ва­ни бы­ло под­пи­са­но со­гла­ше­ние меж­ду РСФСР и Ре­с­пуб­ли­кой Ар­ме­ния, по ко­то­ро­му вся власть пе­ре­шла к Рев­ко­му.

НЕЛЬ­ЗЯ ПО­БЕ­ДИТЬ НА­РОД, КО­ТО­РЫЙ СРА­ЖА­ЕТ­СЯ ЗА СВОЮ ЧЕСТЬ И СВО­БО­ДУ

По­бе­да под Сар­да­ра­па­том оз­на­ме­но­ва­ла вос­ста­нов­ле­ние ар­мян­ской го­су­дар­ст­вен­но­с­ти на тер­ри­то­рии Ар­ме­нии, об­ра­зо­ва­ние Ар­мян­ской ре­с­пуб­ли­ки 28 мая 1918 го­да. Мо­раль­ное зна­че­ние Сар­да­ра­па­та в том, что ар­мян­ский на­род вос­прял ду­хом, по­ве­рил в свои си­лы, под­твер­див ту из­ве­ст­ную ис­ти­ну, что нель­зя по­бе­дить на­род, ко­то­рый сра­жа­ет­ся за свою честь, сво­бо­ду и не­за­ви­си­мость. Боль­шую роль в по­бе­де Сар­да­ра­пат­ско­го сра­же­ния сы­г­рал V Ка­ра­бах­ский Стрел­ко­вый полк, ко­то­рым ко­ман­до­вал По­гос Бек-Пи­ру­мов. Пи­ру­мян По­гос-Бек, или Пи­ру­мов Па­вел Ка­ра­пе­то­вич Ро­дил­ся в 1856 в се­ле На­хи­че­ва­ник Ас­ке­ран­ско­го рай­о­на На­гор­но­го Ка­ра­ба­ха. Окон­чил гим­на­зию в Шу­ши, за­тем юн­кер­ское учи­ли­ще. В 1876 го­ду «всту­пил в служ­бу» на пра­вах воль­но­опре­де­ля­ю­ще­го­ся 3-го раз­ря­да в 16-й Гре­на­дёр­ский Мин­г­рель­ский полк и в том же го­ду был за­чис­лен юн­ке­ром в Ти­ф­лис­ское пе­хот­ное юн­кер­ское учи­ли­ще. С тех пор на­ча­лась его во­ен­ная ка­рь­е­ра. По­гос Бек-Пи­ру­мов был пол­ков­ни­ком Рус­ской ар­мии. В пе­ри­од Пер­вой ми­ро­вой вой­ны ко­ман­до­вал 5-ым Ар­мян­ским стрел­ко­вым пол­ком. Пол­ков­ник ни­ког­да не стро­ил ил­лю­зий. План дей­ст­вий, раз­ра­бо­тан­ный в стро­гом со­от­вет­ст­вии с ре­аль­ной об­ста­нов­кой, яв­лял­ся его един­ст­вен­ным ори­ен­ти­ром. Это­му он был обу­чен еще в Шу­шин­ском во­ен­ном учи­ли­ще и в шко­ле юн­ке­ров. Впро­чем, к на­ча­лу Пер­вой ми­ро­вой вой­ны ему уже за 50 — воз­раст для по­ле­вых офи­це­ров пен­си­он­ный, при­том в шта­бах за­си­жи­вать­ся он не лю­бил. От­став­ной пол­ков­ник на ко­не — это впе­чат­ля­ю­щее зре­ли­ще, тем бо­лее ес­ли сам вос­се­да­ю­щий — ко­ман­дир слав­но­го Мсти­слав­ско­го пол­ка. Не­сколь­ко поз­же пол­ков­ник бу­дет на­прав­лен на Кав­каз­ский те­атр во­ен­ных дей­ст­вий и как ко­ман­ду­ю­щий V Ка­ра­бах­ским Стрел­ко­вым пол­ком от­ли­чит­ся в рай­о­нах Ва­на и Му­ша. Офи­цер не до­пу­с­кал не­об­ду­ман­ных ша­гов и ста­рал­ся да­же в са­мой не­о­рди­нар­ной си­ту­а­ции об­на­ру­жить ло­ги­че­с­кое зер­но: его-то он и се­ял в го­ря­чую фрон­то­вую зем­лю. В на­деж­де на тро­фей­ные всхо­ды. Ко­ман­дир 5-го Ка­ра­бах­ско­го Стрел­ко­во­го пол­ка слыл ве­ли­ким стра­те­гом. В сра­же­нии под Сар­да­ра­па­том его во­ин­ско­му под­раз­де­ле­нию бы­ла по­ру­че­на осо­бая мис­сия — лю­бой це­ной на­не­с­ти со­кру­ши­тель­ный удар по от­бор­ным си­лам 36-й ту­рец­кой ди­ви­зии, дис­ло­ци­ро­ван­ной на не­боль­ших гря­дах к се­ве­ро-вос­то­ку от стан­ции Ара­ке. Вы­со­ты эти пред­став­ля­ли клю­че­вую по­зи­цию обо­ро­ны ту­рок, и осу­ще­ст­вить мис­сию бы­ло весь­ма не­лег­ко: на­ступ­ле­ние пол­ка под­дер­жи­ва­лось лишь од­ной ар­тил­ле­рий­ской ба­та­ре­ей, тог­да как в рас­по­ря­же­нии на­це­лен­но­го на Эри­вань вра­га их бы­ло че­ты­ре.

Од­на­ко во­пре­ки здра­во­му смыс­лу и не­о­рди­нар­ной си­ту­а­ции штурм "ка­ра­бах­цев" фак­ти­че­с­ки не при­ос­та­нав­ли­вал­ся: в май­ские дни 1918 го­да Сар­да­ра­пат­ское по­ле бы­ло за­се­я­но зер­на­ми цар­ско­го пол­ков­ни­ка По­гос Бек-Пи­ру­мо­ва. Он ни­ког­да не из­ме­нит во­ин­ской при­ся­ге и не по­ки­нет ба­г­ро­вых тран­шей: ря­до­вой пред­ста­ви­тель офи­цер­ской ди­на­с­тии, он один из тех сол­дат, для ко­то­рых Ок­тябрь­ская ре­во­лю­ция 1917 го­да и под­пи­сан­ный в мар­те 1918 го­да Брест-Ли­тов­ский до­го­вор ров­ным сче­том ни­че­го не зна­чи­ли. 58-лет­ний пол­ков­ник умел ана­ли­зи­ро­вать си­ту­а­цию; в его пыль­ном план­ше­те ни­ког­да не бы­ло ме­с­та для ил­лю­зий. Ге­рои Сар­да­ра­па­та, не­со­мнен­но, па­ли жерт­вой боль­шо­го за­го­воpa — на дип­ло­ма­ти­че­с­ком язы­ке это на­зы­ва­ет­ся "До­го­во­ром о друж­бе и брат­ст­ве" меж­ду Со­вет­ской Рос­си­ей и ке­ма­лист­ской Тур­ци­ей. Арест и рас­ст­рел ге­ро­ев сра­же­ния был пред­став­лен боль­ше­ви­ка­ми как за­лог друж­бы и брат­ст­ва чер­ных ма­ги­с­т­ров. Все это пре­крас­но по­ни­мал ре­прес­си­ро­ван­ный офи­цер: "Рос­сии нет! Есть лишь те­о­рия Ми­ро­во­го пра­ви­тель­ст­ва!" Он не до­пу­с­кал не­об­ду­ман­ных ша­гов и ста­рал­ся да­же в са­мой не­о­рди­нар­ной и ано­маль­ной си­ту­а­ции об­на­ру­жить ло­ги­че­с­кое зер­но. Здра­вый рас­су­док не по­ки­нет его и в тот день: во­пре­ки кош­мар­ной об­ста­нов­ке, офи­це­ру вновь удаст­ся най­ти един­ст­вен­но пра­виль­ное ре­ше­ние — пу­с­тить се­бе пу­лю в ви­сок. Та­ким офи­це­ром яв­лял­ся и его дво­ю­род­ный брат Да­ни­ел-бек — ка­ва­лер рус­ских ор­де­нов и имен­но­го Ге­ор­ги­ев­ско­го ору­жия, ко­ман­ду­ю­щий во­ин­ской ча­с­тью в Сар­да­ра­пат­ском на­прав­ле­нии. Да­ни­эл Бек-Пи­ру­мян — уро­же­нец Ка­ра­ба­ха, се­ла На­хи­че­ва­ник Ас­ке­ран­ско­го рай­о­на, по­то­мок ар­мян­ских бе­ков. Окон­чил Шу­шин­ское го­род­ское учи­ли­ще, а во­ен­ное об­ра­зо­ва­ние по­лу­чил в Ти­ф­лис­ском пе­хот­ном юн­кер­ском учи­ли­ще (1881-1883 го­ды) и на кур­сах Ора­ни­ен­ба­ум­ской офи­цер­ской стрел­ко­вой шко­лы. Служ­бу в рос­сий­ской ар­мии на­чал в 1881 го­ду, в 13-м лейб-гре­на­дер­ском Эри­вань­ском пол­ку. В 1918 го­ду Да­ни­эл Бек-Пи­ру­мян пе­ре­шёл из рус­ской ар­мии в ар­мян­скую служ­бу. Был за­ме­с­ти­те­лем ко­ман­ду­ю­ще­го Ере­ван­ским гар­ни­зо­ном, ге­не­ра­ла М.С. Си­ли­ко­ва и ко­ман­ди­ром Сур­ма­лин­ско­го во­ен­но­го уча­ст­ка. В том же го­ду ко­ман­ду­ю­щим Ар­мян­ским кор­пу­сом Ар­мян­ской ре­с­пуб­ли­ки, ге­не­рал-лей­те­нан­том Т. На­зар­бе­ко­вым был пред­став­лен к зва­нию ге­не­рал-май­о­ра. Да­ни­эл Бек-Пи­ру­мян был ко­ман­ди­ром Сар­да­ра­пат­ско­го от­ря­да во вре­мя Сар­да­ра­пат­ско­го сра­же­ния. Был на­зна­чен за­ме­с­ти­те­лем ге­не­рал-май­о­ра Си­ли­кя­на по Сар­да­ра­пат­ско­му фрон­ту. Про­явил та­лант во­е­на­чаль­ни­ка. В 1919 го­ду Да­ни­эл Бек-Пи­ру­мян - во­ен­ный ко­мен­дант Кар­ской об­ла­с­ти. До­бле­ст­ный ко­ман­дир по­пал в плен к тур­кам 30 ок­тя­б­ря 1920 г., был ос­во­бож­дён осе­нью 1921 г. Схва­чен боль­ше­ви­ка­ми и рас­ст­ре­лян. По­хо­ро­нен в Эч­ми­ад­зи­не. Подготовила Эвика БАБАЯН

 

 

 

]]>
arturcom1@gmail.com (Super User) Публицистика Fri, 31 May 2019 16:44:05 +0000
ГО­РОД МОЙ, РОД­НОЙ МОЙ!.. http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13492-go-rod-moj-rod-noj-moj http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13492-go-rod-moj-rod-noj-moj ГО­РОД МОЙ, РОД­НОЙ МОЙ!..
Но­рек ГА­С­ПА­РЯН

 При­зна­ние го­ро­ду, по­ст­ро­ен­но­му в не­бес­ной вы­ши­не, или О Но­е­вом ков­че­ге и же­ла­нии па­рить

 Хоть се­го­дня не го­во­ри­те мне ни­че­го. А зна­е­те по­че­му? Да по­то­му, что я ца­ре­вич, не­ска­зан­но гор­дый, сын са­мо­го кра­си­во­го го­ро­да ми­ра, под­верг­нув­ше­го­ся ты­ся­чам ис­пы­та­ний и ос­во­бо­див­ше­го­ся. Да к то­му же - с Бо­жь­ей по­мо­щью. А это, на­сколь­ко я знаю, де­ло не­шу­точ­ное, то есть хо­чу ска­зать, что Гос­подь про­сто так не вста­ет с кем-то ря­дом, не со­про­вож­да­ет ни­ко­го, тем бо­лее - на по­ле боя про­тив мно­го­чис­лен­ных войск про­тив­ни­ка... Тер­пи, ка­зак... Нет, не по­лу­чит­ся, это про­сто не­воз­мож­но. Ска­ла, и то да­ет, как ми­ни­мум, мно­же­ст­во тре­щин. Вот по­это­му я и со­ве­тую: се­го­дня не го­во­ри­те мне ни­че­го. В мо­ем го­ро­де это не при­ня­то, бо­лее то­го - не­до­пу­с­ти­мо. Нель­зя. А вот, при же­ла­нии, мо­гу от­вез­ти вас ту­да, где вам ни­ког­да не до­во­ди­лось бы­вать, где, ска­жем, сто-две­с­ти, три­с­та лет на­зад то­же жи­ли му­же­ст­вен­ные ре­бя­та, на­сто­я­щие, лю­бя­щие стра­ну ге­рои, зна­ю­щие це­ну де­лу и сло­ву, на­ла­жи­ва­ю­щие с Бо­гом че­ло­ве­че­с­кие, дру­же­с­кие от­но­ше­ния. Со­гла­си­тесь или нет, но я дол­жен ска­зать, что все в этом го­ро­де дру­гое. Ка­мень, де­ре­во, не­бо, ли­ко­ва­ние, боль... и цвет, и го­лос... Дом... Че­ло­век... Нет ни­че­го обыч­но­го... Не удив­ляй­тесь, но ска­жу, что он из тех уни­каль­ных го­ро­дов, где все со­вет­ское бы­ло бес­силь­но унич­то­жить мен­таль­ность, ар­ки и кар­ни­зы, ор­на­мен­ты и на­ст­ро­е­ние, ги­гант­ские во­ро­та и за­ли­тые солн­цем до­ма. И вряд ли в ка­ком-ли­бо дру­гом го­ро­де у че­ло­ве­ка бу­дет та­кое же­ла­ние па­рить, как здесь... А имя это­му го­ро­ду - Шу­ши. По­вто­ряю - Шу­ши. Кра­си­вей­ший - сре­ди се­бе по­доб­ных. Бла­жен, кто уви­дит его... Ду­маю, ни­кто не ста­нет воз­ра­жать, ес­ли я ска­жу, что на­ши пред­ки стро­и­ли го­род с до­сто­ин­ст­вом, ло­ги­че­с­ки, ос­но­ва­тель­но, с лю­бо­вью, в син­те­зе ев­ро­пей­ской и ар­мян­ской тра­ди­ци­он­ной ар­хи­тек­ту­ры. Все об­ра­бо­та­но, об­те­са­но, без лиш­ней рос­ко­ши и ве­ли­ко­ле­пия, поч­ти иде­аль­но, с ак­ту­аль­ным во все вре­ме­на мы­ш­ле­ни­ем, и стро­и­лось, как ми­ни­мум, на ве­ка. По­всю­ду ца­рит гар­мо­ния, оби­лие све­та, ди­на­ми­ка. И что са­мое при­ме­ча­тель­ное, там ка­мень не ле­жит на кам­не, а вло­жен в ка­мень, ка­мень - про­дол­же­ние кам­ня. Разъ­е­ди­нить их не­воз­мож­но. По­мню, ког­да я был ма­лень­ким, все про­сил и тре­бо­вал, что­бы ме­ня на­учи­ли ле­тать, но все по­че­му-то сме­я­лись. А я до сих пор убеж­ден, что не­воз­мож­но жить в этом го­ро­де и не уметь ле­тать... Смеш­но? Мо­жет быть. Но, ког­да у ме­ня по­яв­ля­ет­ся же­ла­ние па­рить, я под­ни­ма­юсь в Шу­ши... Имен­но так, по­ни­май­те, как хо­ти­те. Бла­жен­ны ос­во­бо­ди­те­ли го­ро­да-кре­по­с­ти!.. Это ос­во­бож­де­ние на­ше­го слав­но­го про­шло­го, ос­во­бож­де­ние на­ше­го дет­ст­ва, на­ше воз­вра­ще­ние... И пе­ре­ме­ша­лось ре­аль­ное и не­ре­аль­ное... ве­рить или же?.. Во­ору­жен­ный хо­зя­ин - на по­ро­ге церк­ви... в уз­ких улоч­ках... пе­ред ото­б­ран­ным у не­го го­ды на­зад до­мом... Не ве­рить?.. Не вы­зы­вай­те ме­ня на раз­го­вор. От­ступ­ле­ния боль­ше не бу­дет. Кто не вер­нул­ся, пусть воз­вра­ща­ет­ся, а вер­нув­ший­ся - на­слаж­да­ет­ся жиз­нью, на­слаж­да­ю­щий­ся жиз­нью - воз­даст Сла­ву Гос­по­ду... Ху­дож­ник Овик - шу­ши­нец. По­сле 92-го ни од­ну ночь не про­вел в сто­ли­це. Что бы ни ри­со­вал, в кон­це по­лу­ча­ет­ся Шу­ши, и цвет - точь-в-точь как в дет­ст­ве, и снег, и цве­ток, и сте­на... От Шу­ши нет спа­се­ния. Вне Шу­ши он за­ды­ха­ет­ся. Воз­ду­ха не хва­та­ет. Шу­ши - это мо­ре ху­дож­ни­ка Ови­ка. Кто смо­жет уви­деть мо­ре на вер­ши­не го­ры? При­чем, раз­но­цвет­ное, свя­зы­ва­ю­щее ми­ры друг с дру­гом... тя­га­ю­ще­е­ся с оке­а­на­ми... И я имею пра­во за­явить со всей от­вет­ст­вен­но­с­тью, что мой брат Овик - ма­ри­нист... Не го­во­ри­те ни­че­го. Я го­во­рю о том, что ви­дел... что знал... Как не ска­зать, что Шу­ши - го­род, ме­ня­ю­щий мы­ш­ле­ние. По­яв­ля­ешь­ся здесь - ме­ня­ет­ся мир, и не­бо, и кре­пость, и дом, а, точ­нее бы­ло бы ска­зать, этот мир впер­вые пред­ста­ет пе­ред то­бой. И че­ло­век. Жизнь. Гос­подь! От­че, наш... Убеж­да­ешь­ся, что этот са­мый мир ни­ког­да не жил вне мо­е­го го­ро­да, не­пре­рыв­но кру­тил­ся во­круг не­го... И ви­дел на­вер­ня­ка, как маль­чиш­ки пу­с­ка­ли с вы­со­ких скал, пря­мо над без­дной, сот­ни из­го­тов­лен­ных из ли­ст­ков ис­пи­сан­ных школь­ных те­т­ра­дей бу­маж­ных птиц... (и эти же са­мые бу­маж­ные пти­цы воз­вра­ща­лись ве­че­ром, уса­жи­ва­ясь на вет­вях цве­ту­щих де­ре­вь­ев са­дов...), как эти маль­чиш­ки от­би­ва­ли ата­ки сво­их азер­бай­д­жан­ских свер­ст­ни­ков, ста­но­вясь ге­ро­я­ми в не­рав­ных бо­ях и под­ра­с­тая на изо­би­лу­ю­щем цве­та­ми ос­но­ва­нии на­кло­нив­ше­го­ся ку­по­ла церк­ви Ка­зан­че­цоц... По­вто­ряю, ху­дож­ник шу­ши­нец Овик - ма­ри­нист... А луч­шее его по­лот­но - это маль­чиш­ки, пу­с­ка­ю­щие бу­маж­ных птиц, с ис­кря­щи­ми­ся гла­за­ми, толь­ко вер­нув­ши­е­ся из хра­ма Бо­жь­е­го... Не го­во­ри­те мне ни­че­го... Не ве­ри­те, под­ни­ми­тесь вШу­ши, со­бе­ри­те усев­ших­ся на де­ре­вь­ях бу­маж­ных птиц и хо­тя бы ра­зок по­стой­те на за­вис­шей над без­дной са­мой ос­тро­но­сой ска­ле и... де­лай­те что хо­ти­те... Я ни­чуть не со­мне­ва­юсь, что вы не вос­при­ме­те все­рьез мо­их слов, ес­ли ска­жу, что Но­ев ков­чег при­стал имен­но к Шу­ши. По­че­му-то мне ка­жет­ся имен­но так. И речь не толь­ко о се­го­дняш­нем дне. Од­наж­ды, уз­нав о том, что Ной стал стро­ить ков­чег, и ког­да во­ды от­сту­пи­ли, ков­чег при­стал к го­ре Ара­рат, я уди­вил­ся... Уди­вил­ся, по­то­му что был убеж­ден, что Ной не вы­бе­рет дру­гой тер­ри­то­рии, ос­та­вив Шу­ши... И, да­же вы­брав, од­наж­ды вер­нет­ся в Шу­ши... И как мне те­перь не ска­зать, что Шу­ши - Но­ев ков­чег... Не ска­зав, я сам се­бя не пой­му, а воз­мож­но, да­же бу­ду сты­дить­ся са­мо­го се­бя. И ца­ре­ви­чи, ре­бя­та-ге­рои ос­во­бо­ди­ли наш раз­ру­ша­ю­щий­ся с каж­дым днем этот Но­ев ков­чег. По­том ста­ли при­во­дить в по­ря­док сте­ны, ук­ре­пи­ли во­ро­та, ра­зо­бра­ли сне­сен­ное, по­ст­ро­и­ли и по­чи­ни­ли все, что не до­ста­ва­ло и про­дол­жа­ют вкла­ды­вать де­ре­во в де­ре­во, на­ни­зы­вать мысль на мысль... Ес­ли не сде­ла­ют, лив­ни и ве­т­ры сне­сут все, что име­ет­ся и ед­ва со­хра­ни­лось, и во вре­мя ве­ли­ких вод ни­ко­му не удаст­ся спа­с­тись... Сколь­ко бы я ни ду­мал, ни пе­ре­но­сил­ся на вос­ток и за­пад, а от­ту­да - на се­вер и юг, ни при­слу­ши­вал­ся к жи­ву­щим там му­д­ре­цам, я спа­сусь, я бу­ду жить... А зна­е­те по­че­му? По­то­му что я уз­нал Гос­по­да, ког­да он на­хо­дил­ся ря­дом со мной... по­то­му что я ве­рую, не уви­дев... Имен­но по­это­му и Ков­чег мой, я на­хо­жусь в ков­че­ге... и ме­ня не пу­га­ют ни ве­ли­кие во­ды, ни боль­шие и ма­лые вой­ны, и ни ма­те­ри­аль­ное и не­на­сыт­ное вре­мя... Я сво­бо­ден…Я со­здаю хлеб…Я тот, кто ри­су­ет кам­нем дом…Силь­нее ме­ня - толь­ко я сам…Мир не­по­лон, пре­сен без ме­ня, не уз­на­ю­щий са­мо­го се­бя… Пе­ре­бор­щи­ли, пе­ре­шли все рам­ки доз­во­лен­но­го... Ли­шу их бла­жен­ст­ва ви­деть ме­ня, ша­гать со мной, бе­се­до­вать со мной, как го­во­рит­ся, ос­тав­лю од­них... Дел и без то­го не­впро­во­рот. Каж­дый день, каж­дый час, днем и но­чью есть что де­лать... Го­во­рил же я, что, ко­го бы я ни про­сил в дет­ст­ве на­учить ме­ня ле­тать, сме­я­лись. И те­перь, по­ка не по­зд­но и у ме­ня еще есть не­мно­го вре­ме­ни, не­пре­мен­но дол­жен на­учить­ся ле­тать. По­то­му что жить в Шу­ши и не уметь ле­тать, все рав­но, что не жить... Не го­во­ри­те мне ни­че­го...

 

 

 

]]>
arturcom1@gmail.com (Super User) Публицистика Fri, 10 May 2019 17:58:35 +0000
МОЕ И ЧУ­ЖОЕ http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13462-moe-i-chu-zhoe http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13462-moe-i-chu-zhoe МОЕ И ЧУ­ЖОЕ
Но­рек ГА­С­ПА­РЯН

Ска­жу од­ну вещь, толь­ко не счи­тай­те ме­ня на­ив­ным, вер­нее, не­о­све­дом­лен­ным о ми­ре. Это еще ку­да ни шло, толь­ко не го­во­ри­те, что до­воль­но от­стал от ми­ра и не в со­сто­я­нии уме­с­тить­ся, так ска­зать, в про­ст­ран­ст­ве со­вре­мен­но­го мы­ш­ле­ния, как го­во­рит­ся, от­ста­лый че­ло­век. Ни одеж­да моя на­по­ми­на­ет чью-то дру­гую, ни сло­во мое ве­дет к чьей-то две­ри, ни по­ст­ро­ен­ное мной по­хо­же на по­ст­ро­ен­ное где-то да­ле­ко, ук­лад мой не ук­ра­ден у ко­го-то, язык же не за­пле­та­ет­ся в ла­би­рин­те ино­ст­ран­ных слов и вы­ра­же­ний... Я та­кой... Ка­ким был, та­ким и ос­тал­ся... хо­тя не скрою, мно­гим это не­при­ят­но, не­по­нят­но, да­ле­ко от обыч­ной ло­ги­ки. В кон­це кон­цов су­ще­ст­ву­ют ведь об­ще­че­ло­ве­че­с­кие цен­но­с­ти, ев­ро­пей­ские стан­дар­ты, ми­ро­вые тре­бо­ва­ния... и т.д. и т.п., кто-то не мо­жет ос­тав­лять за со­бой пра­во на­по­ми­нать, что все оди­на­ко­вы... По­ста­ра­ем­ся на­пом­нить, ска­жу: хо­ро­шо что на­пом­нил... та­ких му­д­рых слов ни­ког­да не слы­шал... ну про­сто про­ро­че­с­кие... Но я та­кой... И так на­зы­ва­е­мая Ев­ро­па, и ми­ро­вое со­об­ще­ст­во со сво­и­ми цен­но­с­тя­ми, стан­дар­ты и тре­бо­ва­ния - то­же я. Боль­но лишь то, что я их всех пре­крас­но по­ни­маю, а они ме­ня нет. То, что не по­ни­ма­ют, Бог с ни­ми, но у них про­бле­мы и со зре­ни­ем. Да­же ес­ли из­ме­нюсь, раз­ни­цы не бу­дет. Ду­маю, при­ни­мая все это во вни­ма­ние, ко­неч­но, не­лиш­не бу­дет ска­зать, что ни у од­но­го про­жи­ва­ю­ще­го в Ев­ро­пе че­ло­ве­ка нет, ес­те­ст­вен­но, ни­ка­ко­го же­ла­ния быть по­хо­жим на ме­ня. Да­же ес­ли они ска­жут, что я не прав, не по­ве­рю. По­то­му что быть та­ко­го не мо­жет. Бу­ду ис­крен­ним: ибо им все рав­но есть я или нет, та же сказ­ка, тот же вы­мы­сел, ес­ли хо­ти­те, та же ложь... Я же, зная обо всем этом, вся­че­с­ки стрем­люсь ту­да, по­сто­ян­но и вез­де на­по­ми­ная, что я то­же ев­ро­пе­ец, что и у ме­ня мож­но мно­го­му на­учить­ся, что нель­зя про­сто без ме­ня... И что­бы мне по­ве­ри­ли, ча­с­то ме­няю свой гар­де­роб, быт, по­ход­ку, речь, свою си­с­те­му цен­но­с­тей, и все, что имею и не имею, спо­кой­но пе­ре­даю в рас­по­ря­же­ние ев­ро­пей­ско­го мен­та­ли­те­та, вер­нее, ко­ман­до­ва­ния... Но бы­ло бы не­че­ст­но, с мо­ей сто­ро­ны, не ска­зать, что это ме­ня не удов­ле­тво­ря­ет, и я тя­нусь в Аме­ри­ку, к за­ко­ну, к сво­бо­де, но­вым про­яв­ле­ни­ям ми­ро­во­с­при­я­тия... сколь­ко хо­чешь пе­ре­ни­май, ос­ва­и­вай, учись, де­лай сво­им, счи­тай, что все со­зда­но-ос­тав­ле­но... за­ве­ща­но тво­и­ми пред­ка­ми... Ну у ко­го еще есть та­кие воз­мож­но­с­ти? Мне про­сто мож­но по­за­ви­до­вать: од­на но­га в цен­т­ре ста­ро­го све­та, дру­гая - опять же в цен­т­ре срав­ни­тель­но но­во­го ми­ра... И до та­кой сте­пе­ни мы воз­но­сим до не­бес все, что со­зда­но, по­ст­ро­е­но дру­ги­ми, с та­кой вос­тор­жен­но­с­тью в го­ло­се рас­ска­зы­ва­ем обо всем, что уви­де­ли там, что да­же уме­реть мож­но с за­ви­с­ти. Од­наж­ды я по-дет­ски на­ив­но спро­сил у од­но­го из них: про­сти­те, а в этой стра­не есть хо­тя бы мы­ши? И вот что он от­ве­тил, улы­ба­ясь: - Есть, но в гал­сту­ке и ко­с­тю­ме, в на­чи­щен­ной до бле­с­ка обу­ви... спе­ци­аль­но хра­ни­мой... И ко­ты та­кие, и со­ба­ки... И жи­вут мир­но, ря­дыш­ком... Не знаю, по этой при­чи­не или нет, речь, ко­неч­но, ни о мы­шах в гал­сту­ке, ни о со­ба­ках в обу­ви с бле­с­ком, но ино­ст­ран­ные на­зва­ния на фа­са­дах ма­га­зи­нов, са­ло­нов кра­со­ты и раз­ных ки­о­с­ков, гор­до ук­ра­ша­ю­щих ули­цы на­шей лю­би­мой сто­ли­цы, каж­дый день пе­ре­но­сят нас в Па­риж, от­ту­да в Рим, из Ри­ма в Лон­дон, по­том ку­да угод­но... Мно­го­об­ра­зие обес­пе­че­но, ску­чать не­ког­да... Лю­бо­пыт­но, что раз­ме­ры вы­ве­сок по­рой боль­ше са­мих ма­га­зи­нов... И сов­сем не­уди­ви­тель­но, в кон­це кон­цов это во­прос ци­ви­ли­за­ции, что эти чу­дес­ные ев­ро­пей­ские стра­ны бес­пре­пят­ст­вен­но до­би­ра­ют­ся до са­мых на­ших от­да­лен­ных сел и кро­хот­ных на­се­лен­ных пунк­тов и под­ни­ма­ют на­ст­ро­е­ние си­дя­щих на сель­ской пло­ща­ди ста­ри­ков. Здесь, как го­во­рит­ся, ни­че­го пло­хо­го нет. Пред­ставь­те се­бе сель­ский ма­лень­кий ма­га­зин, по­ст­ро­ен­ный из не­те­са­но­го кам­ня, с ма­лень­ким окош­ком с тол­стой же­лез­ной ре­шет­кой и на уз­ком фа­са­де вы­ве­с­ку - Ро­бер­то. Вну­т­ри про­да­ют­ся жвач­ки, ша­ри­ки, са­хар­ный пе­сок, кол­ба­са... Еще раз по­вто­рю: ни­че­го пло­хо­го в этом нет... Ес­ли на­ст­ро­е­ние на ме­с­те, мож­но да­же по­сме­ять­ся... Не рас­сме­ешь­ся, ска­жут ты про­тив де­мо­кра­тии и сво­бо­ды и твое ста­ро­мод­ное мы­ш­ле­ние, кон­сер­ва­тив­ные взгля­ды тор­мо­зят раз­ви­тие и уси­ле­ние стра­ны. Нет, так не бы­ва­ет, это не­воз­мож­но... ког­да два уче­ни­ка, в те­че­ние го­да все­го па­ру раз по­се­тив­шие шко­лу, тре­бу­ют от­став­ки ди­рек­то­ра шко­лы... В этом то­же нет ни­че­го пло­хо­го, каж­дый че­ло­век име­ет пра­во вы­ска­зать свое мне­ние, сде­лать свой вы­бор... Ес­ли хо­ти­те знать, та­ко­во ве­ле­ние вре­ме­ни... Но­вое мы­ш­ле­ние, не­при­ем­ле­мое для на­ших пред­ков, не­поз­во­ли­тель­ное, па­губ­ное... Они по на­ив­но­с­ти ска­за­ли бы: та­ким об­ра­зом не­воз­мож­но убе­речь стра­ну... это все раз­ру­шит к чер­то­вой ма­те­ри... По­том не­пре­мен­но до­ба­ви­ли бы: де­мо­кра­тия де­мо­кра­ти­ей, но луч­ше по­ряд­ка ни­че­го нет... Ска­за­ли бы и на­вер­ня­ка лу­ка­во улыб­ну­лись в усы... вот... В кон­це кон­цов Ев­ро­па это Ев­ро­па, а Ар­ме­ния это Ар­ме­ния... Хо­чу ска­зать, хо­ро­ше­го и там мно­го, и у нас, то же са­мое и пло­хое... Они не зна­ют о ме­с­те на­ше­го пло­хо­го, мы при­во­зим его от­ту­да тон­на­ми... По­том раз­да­ем шко­лам, де­воч­кам и маль­чи­кам, кре­с­ть­я­нам и ра­бо­чим и, са­мое глав­ное, не за­бы­ва­ем о дет­ских са­дах... Ко­рот­ко и кон­крет­но по­лу­ча­ет­ся та­кая вот ариф­ме­ти­ка: они не зна­ют о на­шем пло­хом, мы - об их хо­ро­шем... И ко­пи­ру­ем не­ря­ш­ли­во, не­ве­же­ст­вен­но, са­мо­заб­вен­но. Пред­став­ля­е­те, ко­пи­ру­ем и сво­бо­ду, и лю­бовь, и улыб­ку... Охот­но от­ка­зы­ва­ем­ся от са­мих се­бя, ока­зы­ва­ет­ся, мы не нуж­ны са­мим се­бе, мы про­сто без­на­деж­но от­ста­ли и у нас нет ни од­но­го шан­са до­гнать вре­мя... ос­та­лись в глу­бо­ком обо­мше­лом и ту­ман­ном про­шлом, и на­ши взгля­ды не со­от­вет­ст­ву­ют взгля­дам се­го­дняш­ней пла­не­ты Зем­ля... Мы не­мощ­ные ста­ри­ки... и на­ше при­сут­ст­вие вез­де не­при­ят­но, вер­нее, мы аб­со­лют­но лиш­ние... И ес­ли мы хо­тим, что­бы нас по­ни­ма­ли дру­гие, долж­ны без сты­да, ес­ли, ко­неч­но, мы чем-то не­до­воль­ны, лечь пря­мо на ули­це, а что­бы впе­чат­ле­ние бы­ло бо­лее силь­ным, лечь го­лым, без одеж­ды. Со­вре­мен­ные от­тен­ки нам при­да­дут за­ня­тие оп­по­зи­ци­он­ной по­зи­ции, тре­бо­ва­ние от­став­ки вла­с­ти лю­бо­го ви­да и фор­мы, прин­ци­па и со­дер­жа­ния, раз­гла­голь­ст­во­ва­ние ден­но и нощ­но о де­мо­кра­тии и пре­под­не­се­ние его мас­сам в ка­че­ст­ве ав­тор­ско­го изо­б­ре­те­ния и пра­ва... Не по­ме­ша­ли бы и по­пыт­ки са­мо­со­жже­ния... жа­ло­бы на свою стра­ну в меж­ду­на­род­ных ин­стан­ци­ях, си­дя­чие за­ба­с­тов­ки и го­ло­дов­ки пе­ред две­ря­ми ев­ро­пей­ских су­дов... Ино­го ва­ри­ан­та, на­сколь­ко я знаю, нет... да­же ес­ли есть, он не яв­ля­ет­ся на­шим... Да, чуть не за­был: я на­столь­ко ув­лек­ся под­ра­жа­ни­ем, ко­пи­ро­ва­ни­ем все­го, что уже не от­ли­чаю ори­ги­нал от ко­пии ... и са­мое страш­ное, по­рой да­рю лю­дям ори­ги­нал, под­лин­ник, дер­жа для се­бя ко­пию, фаль­шив­ку, под­дел­ку... Что бу­дет по­том, не знаю, я не в си­лах, да и не хо­чу, пре­ду­га­ды­вать. Од­но я знаю точ­но: вы се­бе пред­ста­вить не мо­же­те, как мне ино­гда хо­чет­ся вер­нуть­ся к са­мо­му се­бе, вер­нее, ту­да, где я ос­та­вил се­бя, от­ку­да на­ча­лась вся эта не­раз­бе­ри­ха... хо­тя не знаю, как ме­ня там при­мут по­сле дол­го­го от­сут­ст­вия... и что за­ре­жут в честь не­ждан­но-не­га­дан­но вер­нув­ше­го­ся блуд­но­го сы­на... ;

 

 

 

]]>
arturcom1@gmail.com (Super User) Публицистика Thu, 02 May 2019 09:50:24 +0000
Посланник Господа в Арцахе http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13338-poslannik-gospoda-v-artsakhe http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13338-poslannik-gospoda-v-artsakhe Посланник Господа в Арцахе
Наша встреча была…

 Казалось бы, где Нижний Новгород, а где Нагорный Карабах. Даже в названиях какое-то противопоставление... Однако Богу было угодно, чтобы, преодолев в один миг тысячи земных километров, соединились в едином чувстве дружбы и братства две души. В том святом чувстве, которое веками объединяет русский и армянский народы…

22 марта нижегородскому поэту и общественному деятелю Виктору Валерьевичу Коноплёву исполнится 50 лет. А его дружбе с Арменией и Арцахом – более 11 лет. Но зародыши привязанности ко всему армянскому появились давно, ещё в советские годы.
«Знаете, такое чувство, что Господь готовил меня не к короткой (пусть даже яркой) влюблённости, а к настоящей любви, – признаётся в одном из своих интервью Виктор. – Всё началось в 1976-ом году, когда меня, семилетним мальчишкой, отец, советский офицер, повёз в далёкую Абхазию, в армянское село, где жил его сослуживец и друг Саркис Меликян. Это оказался совершенно новый мир, всё было словно в другом измерении: и люди, и дома, и быт, и взаимоотношения, и еда. Но больше всего покорило невероятное гостеприимство и внимание. Именно тогда на моей подкорке отложились замечательные впечатления об армянах».
Настоящий интерес к армянской культуре и традициям появится позже, когда Виктор поступит в университет и познакомится с армянином.
«Этот парень привлёк меня тем, что вёл постоянные споры с азербайджанцем, и его аргументы были более убедительны. Я учился на историческом факультете, и с того времени слово «геноцид» обнажённым нервом пульсирует во мне», – говорит Виктор.
А в годы срочной службы в советской армии Виктор впервые прочувствовал значение армянской фразы «цавт танем» (буквально: «унесу твою боль»).
«День 7 декабря 1988-го года в моём сердце запечатлелся огромной фотографией: глаза бабушки, полные горя и безысходности, и подпись «Цавт танем, Армения!» Шок, который вызвало Спитакское землетрясение, породил встречный порыв сострадания и боли за происшедшее», – вспоминает Коноплёв.
Потом Советский Союз, казавшийся нерушимым монолитом, неожиданно развалился. Наступило время кардинальных перемен. Оборвались и связи между многими людьми. Но, как известно, нет худа без добра…
Интернет предоставил новые, неизвестные доселе возможности для знакомства и общения людей, отделённых друг от друга многими километрами.
В 2006-ом году ереванская писательница Елена Асланян, которая активно занималась продвижением талантливых армянских авторов и популяризацией их творчества, написала мне на мейл, что со мной хочет познакомиться поэт из Нижнего Новгорода Виктор Коноплёв. Началась переписка. Виртуальное знакомство стало началом сближения, а в дальнейшем – настоящей дружбы. Вот что рассказывает об этом сам Виктор:
«В 2006-ом году я познакомился с творчеством нескольких армянских писателей. Особо выделялись рассказы о карабахской войне Ашота Бегларяна. Меня поразило то, что Ашот, сам фронтовик, будучи тяжело ранен в бою, не озлобился. Его рассказы не несли ненависти, он призывал к справедливости и миру. Именно от Ашота я получил первую информацию об Арцахе. Лишь спустя два года мне удалось визуально сравнить свои представления и реальность этого, Богом избранного, края. По приглашению Ашота в 2008-ом году я посетил Арцах и оставил там своё сердце».
Впечатления от увиденного в Арцахе совпали с представлениями.
«Более того, я увидел Арцах глазами «блудного сына», спустя годы возвратившегося на родину, – откровенничает Виктор. – Я почему-то верю, что свет армянства идёт именно оттуда. Это земля сильных и благородных людей, хозяев на своей земле. Так получилось, что и первое стихотворение армянского цикла было «Прикосновение к Арцаху», хотя родилось оно за два года до первого посещения этого райского края, под впечатлением рассказов о Карабахе моего друга. Проникновение было настолько глубоким, что я чувствовал энергетическую связь не только с Ашотом, но и самим Арцахом. Ощущение гармонии, единения природы и людей этого края не покидали меня всё недолгое, но насыщенное время, которое я провёл в Арцахе. С тех пор моя судьба и этот край неразрывно связаны».
Уже в первый свой приезд в Арцах Виктор посетил почти все его главные святыни – древние монастыри и церкви, а также достопримечательные места. Глубоко впечатлило отношение людей, живущих здесь:
«В людях Арцаха меня поразили открытость, радушие. Они тверды, как карабахские скалы, чисты, как летнее арцахское небо и горные источники, гармоничны, словно буквы алфавита Маштоца, щедры, как сама природа Арцаха. Было удивительно то, что народ, столько переживший и видевший на своём веку, не озлобился, а сохранил своё духовное превосходство».
Подробности первой поездки Виктор описал на своём сайте в материале «Шесть дней в раю» (http://nashasreda.ru/shest-dnej-v-rayu/).
После посещения Арцаха Виктор стал глубоко изучать проблематику карабахского конфликта, пытаясь понять его глубинные причины: «Только после глубокого анализа первоисточников обеих сторон конфликта, отбросив пропагандистские наслоения, я составил для себя целостную картину. Обе стороны говорят о справедливом решении вопроса. Так давайте начинать с истоков, устранять первопричины. А там, в историческом прошлом, правда на стороне армян».
Создание Виктором сайта «Среда обитания» прибавило ему знаний об армянах и помогло обрести новых друзей. Большое значение имело общение с армянами в социальной сети «Одноклассники», где ему предложили стать модератором группы «Мы за признание Геноцида армян».
«В тот период я пригласил в эту группу более 10 тысяч человек, соответственно расширив круг знакомых и друзей. Вот тогда-то армянский ветер перемен закружил меня по полной программе», – признаётся Виктор Коноплёв.
Сегодня Виктора узнают на улицах Еревана и Степанакерта. Он приезжает в родные ему Армению и Арцах практически каждый год, иногда по несколько раз. И ему бывает очень приятно услышать из уст останавливающих его на улице незнакомых людей: «Виктор, спасибо вам от всего армянского народа». Это вдохновляет, убеждает в верности выбранного пути и стимулирует к продолжению деятельности.
«Такого нигде не услышишь. Представляете, люди, когда видят что-то хорошее, благодарят не просто от себя, а от всего народа. Это потрясающе! Я вижу в этом глубокий смысл, составляющую армянской идентичности», – говорит он.
В выпущенном в 2013-ом году сборнике стихотворений «Армения как состояние любви» Виктор распахнул своё сердце, тонко, глубоко и всестороннее выразив свою любовь к армянам. Он с детства усвоил, что «самого главного глазами не увидишь, искать нужно сердцем». И Виктор Коноплёв поместил в своём большом сердце всю Армению, весь Арцах и армян всего мира вместе с их вековой трагической и одновременно героической историей, прошлым, настоящим и будущим.
«Я принял их в своё сердце, и они ответили мне взаимностью гораздо большей, – утверждает Виктор. – Для меня армянство, словно солнце, а армяне – лучики этого солнца. Разве можно не любить солнце, которое дарит радость и жизнь? Эти эмоции и чувства стимулировали меня к изучению истории, культуры, традиций армян. Армения, словно космос – безгранична и всеобъемлюща, со своими «чёрными дырами» и галактиками, разве что, в отличие от космического пространства, в ней нет вакуума. Она существует на уровне чувств. Как состояние души, она настолько порывиста и эмоциональна, что её энергетика зашкаливает, пронизывает насквозь, отрывает от обыденности. Я чувствую притяжение Масиса. Арарат словно зовёт к себе, мы обмениваемся с ним энергией. И это не случайно, ибо Арарат – одна из святынь христианского мира. В Армении и в Арцахе мне дышится необычайно легко, как в прямом, так и в переносном смысле».
Он убеждён, что вся история армянского народа свидетельствует о том, что «именно вера являлась и является тем центром притяжения, который хранит идентичность нации, защищает её от многочисленных и частых попыток разрушения и ассимиляции».
«Не случайно с началом национально-освободительного движения в Арцахе в 1988-ом году вполне логичным (а для армян и вовсе не поддающемуся сомнению) было решение о восстановлении разрушенных церквей. Гандзасар – это не просто уникальное архитектурное строение, а монастырь-книга, где многочисленные надписи на стенах, словно на страницах книги, сплетаются в некий сакральный узор. Рассматривая узоры и надписи на стенах и хачкарах, я погружался в какое-то иное пространственно-временное измерение, кончиками пальцев прикасался к бурному потоку истории», – говорит Виктор.
Армяне давно уже воспринимают Виктора Коноплёва как своего, в шутку, но с полным основанием называют его «русский сын армянского народа». Единственный из неармян он был приглашён на 5-й Всеармянский съезд журналистов в 2010-ом году. Включён в энциклопедию фонда «Хайазг» («Армянская нация»). Армяне даже придумали ему фамилию – Канепян. Имеются также определённые успехи в изучении армянского языка – как сам Виктор говорит: «камац камац» (буквально: «тихо-тихо»).
В стихотворении «Кто ещё так почувствует душу армян…» автор Сатеник пишет:

Он талантлив, умён! Его слово – магнит!
Он, влюблённый, влюбил нас в себя!
Потому что он честен, душой не кривит,
Потому что он полон огня!

Виктор Коноплёв по праву может именоваться армянским общественным деятелем. Он сполна выразил свою любовь к армянам множеством конкретных дел. Создал ряд интернет-проектов, в частности, «Армяне в мире», «Нижегородские армяне», написал десятки стихотворений, эссе, журналистских статей по армянской и арцахской тематике. Под руководством Коноплёва в российском информационном пространстве эффективно работает сетевое СМИ «Наша среда», посвящённое российско-армянским взаимоотношениям, истории, культуре, традициям и людям двух наций. Высшим приоритетом при этом является дружба народов, их духовная и культурная связь. Предметом особого внимания «Нашей среды» являются вопросы Геноцида армян и справедливого решения карабахского конфликта. Проект Виктора Коноплёва «Карабахский фронт Москвы» посвящён советской и российской интеллигенции, смело поднявшей свой голос в защиту прав народа Арцаха в трудные времена информационной блокады. Это уникальный электронный архив публикаций журналистов и общественных деятелей, позволяющих получить объективную картину происходящего в Нагорном Карабахе и вокруг него в период становления Арцахского освободительного движения и развязанной Азербайджаном в ответ на мирные требования народа карабахской войны.
Виктор Коноплёв – постоянный участник «Дней русского слова» в Армении и Арцахе, организатор конкурсов сочинений среди учеников школ НКР на патриотические темы. В этом ему содействует Министерство образования, науки и спорта Арцаха и, в частности, главный специалист русского языка ведомства Рубен Осипов, который постоянно инициирует интересные и актуальные разноплановые мероприятия.
«Каждый раз поражаюсь, какое бережное отношение к русскому языку сохраняется в Карабахе, как любят здесь русское слово, как в образовательных учреждениях пропагандируется русская культура, – уверяет Виктор. – Особенно удивляют дети. Я слушаю, внимательно разглядывая счастливые детские лица, наслаждаюсь мелодией очаровательных голосов. Эмоционально, слегка волнуясь, они показывают нам свои рисунки и рассказывают не только сюжеты сказок, но и дают оценку прочитанному, сопереживают героям. Я всегда восхищаюсь детьми, но здесь восхищение иного рода. Это армянские дети. И говорят они на чистейшем и грамотном русском языке. Я от всей души радуюсь тому, что арцахские школьники в своём детстве не обделены великой роскошью – читать и наслаждаться глубиной и добротой русских народных сказок».
Виктор инициировал ряд благотворительных акций, содействуя тому, чтобы в Арцахе было больше литературы на русском языке, чтобы школьники и студенты могли не только в интернете находить информацию, но и реально держать в руках интересные и полезные книги, знакомиться с мировой культурой.
Из больших проектов Коноплёва можно выделить Дни Микаэла Таривердиева в Карабахе с участием вдовы выдающегося композитора – Веры Таривердиевой.
После апрельской агрессии Азербайджана в 2016-ом Виктор взял отпуск, оформил аккредитацию и приехал в Арцах. В течение четырёх дней он со своей съёмочной группой снимал репортажи на передовой линии, в сёлах Талиш и Матагис, принявших на себя основной удар вероломного нападения, а также в райцентрах Мартакерт и Мартуни, столице – Степанакерте. В итоге был создан фильм «Арцах непокорённый», который просмотрели десятки тысяч человек.
Виктор Коноплёв является автором литературного русского перевода Гимна Арцаха. А его стихотворение «Любить Армению по-русски» было включено в учебник русского языка для 12-го класса старшей школы Республики Армения.
Армяне по достоинству оценили последовательную и гуманную деятельность Виктора Коноплёва. Он награждён грамотой Министерства диаспоры Республики Армения, медалью «40 лет Арцахскому государственному университету», почётной грамотой администрации Кашатагского района НКР, медалью «Материнское напутствие» Союза родственников погибших азатамартиков НКР, юбилейной медалью «10 лет Союзу армян России» и международной премией Союза армян России «Согласие», медалью «25-летие Карабахского национально-освободительного движения» и др. В канун своего пятидесятилетия Виктор Коноплёв был награждён указом президента Республики Арцах Бако Саакяна медалью «Благодарность» – за «укрепление и развитие дружественных армяно-российских связей, активное участие в деле осуждения Геноцида армян и вклад в процесс признания Республики Арцах». Является почётным членом Союза писателей Арцаха.
«Награды, которые я получаю за свою деятельность, свидетельствуют о том, что мой труд востребован. Особенно мне дорога медаль Союза родственников погибших азатамартиков (воинов-освободителей – автор), я преклоняюсь перед теми, кто отстоял свободу родной земли, помогаю сохранить память о погибших и по возможности стараюсь помогать живущим», – говорит Виктор.
Разумеется, и в соседнем государстве оценили его деятельность. Вполне ожидаемо Виктор Коноплёв был занесён в пресловутый «чёрный список» МИД Азербайджана, причём по ошибке – дважды.
«Для меня великая честь быть другом Арцаха, – отреагировал Виктор. – В современном Азербайджане делается всё, чтобы скрыть и исказить правду об историческом прошлом и настоящем этого армянского края, поэтому и боятся нас, людей, которые ездят, исследуют, докапываются до истины и потом несут эту правду миру. Я не бывал во многих странах, быть может, не менее интересных, однако в каждый свой отпуск передо мной не стоит выбор, куда ехать, – я еду в Армению и в Карабах. И буду продолжать ездить, несмотря на эти идиотские списки, грязные письма и комментарии, на которые я просто не обращаю внимания. Удивляюсь, какие огромные средства в Азербайджане тратятся на то, чтобы в итоге показать миру только собственную несостоятельность. Можно сколько угодно сквернословить или бряцать оружием, но ничто не может быть сильнее Правды. А она на стороне армян».
В Армении и Арцахе с полным на то основанием считают Виктора Коноплёва продолжателем традиций Валерия Брюсова, Сергея Городецкого, Кима Бакши и других выдающихся людей, вставших по зову души и сердца на сторону правды армянского народа. Виктор уже совершил порядка 20 визитов в Армению и Арцах, встречается и общается с представителями творческой интеллигенции, духовенством, военнослужащими, студентами, учащимися школ, чиновниками, представителями общественных организаций, журналистами.
«Всю общественную работу я провожу за свой собственный счёт. Я человек среднего достатка, но имею принципы, честь и достоинство, а также веру в справедливость. Что касается сплетен с азербайджанской стороны, то они меня не волнуют», – говорит Виктор. При этом добавляет: «для того чтобы любить, мне достаточно только любви, я и дальше намерен так жить, этим счастьем дыша».
А на вопрос: «почему всё-таки армяне?», он ответил в своём эссе «Армения как состояние любви» – «видимо, Господу было так угодно».
«Каждый армянин, сродни армянской истории, столь же многогранен и глубок, – поясняет Виктор. – Я настоятельно рекомендую присмотреться к мироустройству этого народа: его быту, семье, отношениям. Почувствуйте внутреннее обаяние этого народа. Быть может, тогда вы поймете, почему вопреки всем историческим катаклизмам этот народ продолжает своё планетарное служение. Общаясь с армянами, я постоянно вижу новые грани, открываю новые составляющие загадочной армянской души. Я бы посоветовал всем и каждому: не ставь в жизни точку, не видя Армении».
По материнской линии у Виктора белорусские и польские корни. Родился в маленьком городке Малорита под Брестом (город на юго-западе Белоруссии), однако он утверждает, что всегда ощущал себя русским человеком. «Я думаю и говорю на русском языке, воспитан русской культурой, – поясняет Виктор. – Замечаю ли я у себя армянские черты? Конечно! И не только у себя. У наших народов много общего. Достаточно посмотреть наши народные танцы или сравнить русские былины с армянским эпосом. Среди армянского народа я ощущаю себя русским, остро чувствующим армянскую душу».
Мне с супругой посчастливилось погостить в прекрасной семье Виктора в Нижнем Новгороде. Сразу оговоримся (поскольку у многих возникает вопрос, а не связывают ли Виктора родственные отношения с армянами?), что супруга Виктора – Татьяна – русская по национальности, а по специальности – врач-педиатр, преподаёт в Медицинской академии и занимается медицинской практикой. У них двое чудесных детей: Светлана и Степан. Дочка сейчас учится в колледже Института экономики и предпринимательства Нижегородского государственного университета им. Лобачевского, а сынишка – в шестом классе общеобразовательной школы. Виктор уверяет, что члены семьи привыкли и с пониманием относятся к тому, что он большую часть свободного времени отводит армянам и армянским проектам, что, как только предоставляется возможность, он покупает билет и летит в Армению, что в доме постоянно звучит армянская речь, что он ежедневно пребывает в армянской среде, в которой чувствует себя невероятно комфортно…
Сейчас Виктор готовится к своему очередному приезду на любимую арцахскую землю, где предусмотрены посвящённые ему юбилейные мероприятия.
«Карабахская земля – это вечный сюрприз. Каждый мой приезд знаменуется чем-то необычным, и я открываю для себя что-то новое. Арцахский народ не перестаёт удивлять меня, и впечатления от Карабаха я передаю в своих стихах», – утверждает Виктор.
А накануне своего приезда в Арцах Виктор написал очередное проникновенное стихотворение-признание:

По рекам небесным, по горным дорогам
Влюблённое сердце несу я без страха
К воспетым в стихах фаворитам у Бога,
Моим современникам – людям Арцаха.
И в жизни моей и в моём послесмертье
Душа моя с вами, и вы, это зная,
Меня посвящаете в тайны бессмертья
Особого бренда арцахского рая.
В нём радость и боль, словно горные воды, –
В жару освежают, но камни их остры.
В нём правда времён и желанье свободы,
Но главные вы, мои братья и сёстры...

Что ж, благодарные арцахцы с распростёртыми объятиями ждут посланника Господа…


Ашот Бегларян,
писатель, публицист,
Степанакерт

 

 

 

 

 

]]>
arturcom1@gmail.com (Super User) Публицистика Wed, 20 Mar 2019 16:09:21 +0000
ИГРА В ВОЙНУ http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13334-vojna-vojna http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13334-vojna-vojna ИГРА В ВОЙНУ
Норек ГАСПАРЯН

- Война - собачье отродье, - это сказал не я, таково мнение о всех войнах Арутюна, вернувшегося с Великой Отечественной войны на костылях и раскачивавшегося на них всем телом. - Будь она проклята, - это тоже четко сформировавшаяся философия человека, вернувшегося с Великой Отечественной войны через 50 лет после ее окончания, - когда эта бешеная собака приближается к тебе, чтобы укусить, братец, нужно тут же прикончить ее... Все это, еще раз повторю, говорил не я, хотя считайте, что сказал я, потому что я тоже так думаю. Не отрицаю, не люблю каждый день, к месту и не к месту, с утра до вечера говорить о войне, напоминать беспрестанно людям, что завтра будет война, надо быть готовым к ней всегда, но каждый день жду этого. Что касается интересующихся мной международных организаций, их миротворческих призывов, так называемых двойных стандартов - проявлений некоторых, я не игнорирую. Свои отношения со всеми я строю на территориях цивилизованных отношений... насколько мне позволяют тысячелетняя биография, увиденное и услышанное мной... Теперь хотят подготовить армянский и азербайджанский народы к миру. Звучит как-то смешно, неуместно, просто излишне. Вот если бы эта подготовка к миру касалась только азербайджанцев, можно было бы принять и понять. А какое мы имеем отношение к этому? Да, я не спорю, мы готовы к войне, имеем разнообразное оружие, обладаем боевым духом, у нас невероятно мужественная армия, но эту войну, как сказал Арутюн, собачье отродье, надо прежде всего постараться убедить, что у нас ей нечего делать, потом уже, когда она ничего не поймет в твоих миролюбивых подходах и идеях, сделать с ней все, что захочешь, поставить на место и ее, и зачинщиков... - Кто боится войны, тот и женщины испугается, - вновь не моя мысль, а из философских мыслей Арутюна. Вообще Арутюн привез с войны столько историй в село, что почти 50 лет рассказывал их и жителям соседних сел, но все равно они не заканчивались, бывало, и в городе рассказывал, но в запасе что-то оставалось. Хотя, не скрою, никто не верил, что Арутюн оставил ногу почти под Берлином, а пальцы рук - на другом фронте... А стопу другой ноги, естественно, до полной потери первой ноги, - в другом месте. Но все равно, что бы ни рассказывал он, подперевшись на костыли, говорили - враки, такого не бывает, такое невозможно. Дескать, до чего он дослужился, что добрался до Берлина, да еще и без стопы одной ноги. По правде говоря, слушали его с удовольствием, но якобы не верили. Арутюн знал об этом, но продолжал раздаривать селам и городам привезенные с фронта истории, одна другой невероятнее. Изложенное мной, если, конечно, очень хотите знать, представлю обычными словами. Я, начиная с мая 94-го, никогда не считал, что война закончилась. И не думаю, что это плохо. Хотя, если быть откровенным, это слово мешает мне радоваться по-человечески, от души смеяться, спокойно спать, отсутствовать в стране несколько дней, обвинять, как должно, рядом живущего. И много чего такого. Что поделаешь, так и было всегда. Когда же забывали о существовании собачьего отродья, теряли, лишались, если хотите, бессмысленно погибали. Я же еще раз повторю, начиная с 94-го года ни на пядь не отдалился от своей войны, ложусь с ней, встаю с ней, сажусь с ней за стол, говорю в лицо то, что о ней думаю. Ни отказаться, ни пренебречь, ни недооценить невозможно. Если и дальше так будет продолжаться, я, с вашего позволенья, конечно, приватизирую ее... Нет, нет, я не человек войны, об этом знают даже в Соединенных Штатах, в сибирской глубинке, в малонаселенных пунктах старого света, могу спокойно добавить также китайскую стену, японские маленькие, узкие домики, где помещаются всего один-два японца... И представляете, я всегда с гордостью говорил о своем миролюбии, даже с международных трибун, даже с теми, кто нападал на мою страну... Разве не смешно?.. Смешно до слез, до стыда. Не говорите нет. Не поверю, не соглашусь. Вы будете неискренни. Другого такого миролюбца нет на Земле. Ни убивать, ни грабить, ни разрушать, ни подвергать травле не могу... Моя генетическая система парализуется от подобных вещей. И до сих пор, хочу сказать, с моего появления на свет, я не знаю, хорошо ли это или плохо... правильно или неправильно... богоугодно или?.. Но хорошо понял и убедился, что миролюбие не означает открыть ворота перед нападающими на твою страну, позволить растоптать твое достоинство, отказаться от самих себя и уехать... Помните? Не бойся численности напавших на тебя, ибо рядом твой Господь Бог... Я умолкаю. Считайте, ничего не сказал. Просто советую не злоупотреблять моим миролюбием. Потому что никогда я не боялся нападавших на меня... ни их количества, ни возгласов, ни истерических воплей и угроз... Потому что хочу сказать, что я воин иной породы, потому что ни в чьей войне нет столько миролюбия, столько любви, столько отваги, доброты... потому что, подчеркну это особо, ничья война не похожа на мою... и удар не похож на мой удар, и Всевышний не принимает никого другого в своем доме и провожает с щедрыми и удивительными талантами... чего скрывать, даже с новыми видами вооружений. Теперь, раз представился повод, дам совет по праву увидевшего тысячу войн, хотя никогда не принимал советов и старался бессмысленно не загружать ими близких. Еще раз повторю: я не считаю, что говорить каждый день о войне правильно. Мы же говорим - вот весной будет война, летом будет война... осенью... Говорят женщины и мужчины, стар и млад, студенты и школьники... Остальные же утверждают, если говорят, значит, что-то знают... кто просто так говорит такие вещи?.. Спрашиваю: ну и что?.. Все равно свою войну я всегда вел, веду и буду вести... Да и потом, когда это моя война закончилась, чтобы начаться снова?.. Я воевал, дед мой воевал, отец моего деда воевал, его дед тоже... И сейчас, когда я живу под солнцем, не намерен отказываться от оружия, если бы оно сделало мне и другим что-то плохое, другое дело, можно призадуматься. Но все, что сегодня имею, это благодаря ему - и обработка земли, и посадка деревьев, и то, что я смотрю в глаза своим собеседникам, думаю о завтрашнем дне, строю дом... Что касается моих врагов, думаю, они уже убедились в том, что им просто повезло, что я такой миролюбивый, что имеют такого цивилизованного соседа, как я... Но бывает, что времена все меняют, и человека вместе с ними. Напрмер, я тоже могу измениться и превратиться из миролюбивого в немиролюбивого. Любопытно, кто мне сможет помешать?.. Хотя все равно у других я ничего не отберу, буду довольствоваться только имеющимся, распоряжаться отнятым у меня сто лет назад... моей страной, один конец которой тянется до нефтяных скважин Манташевых... Еще раз спрашиваю: кто мне сможет помешать?.. Никто, но считайте, что я ничего не говорил, потому что другого такого миролюбивого нет на свете, и самое главное, говоря о войне (речь, естественно, о моем немиролюбивом соседе), не помешало бы тебе задуматься о том, что я сказал... Спасение твое, насколько скрупулезно я изучил рассказанное Арутюном, оставившим одну ногу под Берлином, все же в этом... ;

 

 

 

]]>
arturcom1@gmail.com (Super User) Публицистика Fri, 15 Mar 2019 10:40:14 +0000
Я И Я http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13301-ya-i-ya http://artsakhtert.com/rus/index.php/publicism/item/13301-ya-i-ya Я И Я
Норек ГАСПАРЯН

 Как ни странно, в последнее время почему-то чаще я стал сравнивать армянина 2019 года с армянином 1988 года. Поясню просто и внятно: я сравниваю не двух разных людей, а представляете, ставлю рядом одного и того же человека, но одному лет 20-25, другому – 50-55 или 60. И немного непонятная, но довольно красивая картина получается, современное полотно, спокойно умещающееся в любом «изм»е.

Ставлю их рядом и сравниваю, удивляюсь, восхищаюсь, разочаровываюсь, радуюсь... оба хороши, мои, но прошу прощения, человек 88-го мне более родной, более близкий и решительный, и мудрый, и наивный, неотступный... слившийся с идеей... изменить его нельзя, уклонить просто невозможно, нелогично... Глаза лучезарные, голос звонкий, походка как у полководца, выигравшего тысячу сражений, всегда бодрствующий... не выпячивающий личное, далекий от толпы... чистоплотный... Встречали такого?.. Не говорите, что да, все равно не поверю. Даже посмеюсь над вашим незнанием.
Вот этот, с вашего позволения сказать 55-летний, совсем другой. Нет, я ничего не имею против, тот же человек, но, позвольте сказать, не такой, как 25-летний. Как ни удивительно, общего мало, сделанного мало, размышлений тоже. Еще раз повторюсь: изменился человек, годы сделали свое дело, человек же, я принимаю, не всегда выдерживал славу, победу, похвалу и порой терял чувство реальности, не отличая ложь и правду, правоту и ошибку.
Задаюсь вопросом: мог ли он быть не таким?.. Сомневаюсь... Не уверен... хотя очень хотелось бы, чтобы было так, чтобы он мог противостоять, преодолевать, если же и менялся, то незначительно, незаметно...
Ну что сказать? Нехорошо это, точнее сказать, это изменение, это отдаление, различие, то, что человек не умещается в своем доме, своем дворе, городе, даже в своей стране... не умещается... Тесно ему... всегда чего-то не хватает, недостает... что-то мешает...
А вот в 88-м ничего не было, но всего хватало, дома не было, гости зато были всегда, вместе были и в радости, и в горе, материальному не было места в нашей жизни, и собравшиеся вместе, слившиеся вместе сто тысяч людей не были толпой. И борьба была за страну, за прошлое, достоинство, право, за наше твердое место на планете Земля, данное нам Богом. Ничто другое нас не интересовало, остальное было просто игрой, чем-то неприемлемым, даже смешным.
В самом деле, не побоюсь сказать, за последние несколько сотен лет нам казалось, что армяне никогда не были столь красивыми, столь близкими стране, ценящими самих себя, знающими себя, себя самих, знающими себе цену. Самолюбие – на месте, мысли – на месте, позвольте сказать, все на месте. Нельзя было не признаться в любви такому армянину, не поцеловать его в лоб, не преклониться перед сделанным им. Но не буду более, будет неправильно, нечестно, а если быть более искренним, Всевышний нас не поймет, не будет рядом в будущих войнах.
Скажу прямо: я не боготворю прошлое, эпопея прошлого давно утратила способность воодушевлять меня, хотя я не лишаю себя возможности путешествовать там обязательно, не избегаю даже самых тяжелых встреч, и всякий раз что-то приношу с собой, непременно новое, невыявленное, непрочитанное. Но, позвольте сказать, не разрешаю ему непрестанно вмешиваться в мои новые замыслы и дела, находиться рядом, следить за каждым шагом... потому что не сомневаюсь в настоящем и прошлом, и будущем... хочу сказать, мой союзник – настоящее, оно и мой соратник, и самое родное, самое надежное, самое близкое... Так и было в 88-ом, может, именно в 88-ом. Преклонение перед оружием, силой также началось с 88-го. И отказ от кумира... Моим кумиром было мое я, потом – Мы, вернее, в слове Мы – тысячи я. Иначе проиграли бы, вновь оставив в прошлом слезы, скорбь, землю, наивное и непонятное желание плюнуть в лоб справедливости.
Теперь... Спустя тридцать один год.
Что бы ни говорили, мужеству у этого армянина не занимать, не жалуемся. Чего не скажешь о безумстве. Не скрою, провалы памяти у нас тоже имеются, хочу сказать, мы стали забывать самих себя, наше прошлое, сделанное и несделанное, но чаще – наши ошибки, наши поражения, недоделанное...
Не боитесь, что пережитое лишится смысла?
Я боюсь, больше, чем войны...
Знаете, почему я это говорю, потому что войну можно выиграть... хотя все войны зачастую завершаются сотворением новых кумиров, новой, так называемой, системой ценностей и одами, дифирамбами...
Еще об одном. Наверное, самом главном.
Армянин 88-го не был половинчатым. В нем была Армения от моря до моря, утраченное, имеющееся. Хочу сказать, в армянине 88-го было что-то из каждого уголка страны. Если бы степанакертцы были одни, вновь утратили бы, точно так же ереванцы, гюмрийцы, сасунцы... Он был просто армянином, оставившим свою свободу в глубинах советской идеологии братства, дружбы и поднявшимся до уровня полководца и Бога Армянином.
Где ты, Грант Матевосян?..
Я схожу с ума по такому армянину. Но есть ли хотя бы один человек, который не сходил бы с ума, не хотел бы разуметь его?..
Вот этот, кажется, немного изменился. А в этом - страна единое целое: то город – город, то от моря до моря, то только имеющееся... хорошо, что хотя бы армянину 88-го удается убедить его, что одной только столицей не бывает страны, как и приграничным селом и что эта страна начинается с границы, с квартала детства, с отдаленного села под боком неба... что не бывает страны по частям, город – город – это не государство, село – село – не сила... И это не прошлое. Прошлое непонятно, неосязаемо, словно принадлежит другому... Где-то сохраненное бережливо... и кто идет за ним, не может вернуться... Некоторые остаются на полпути, нередко разочарованные и опустошенные...
Я, что бы вы ни сделали, ни сказали, не могу отказаться ни от того, ни от другого. Оба мои, самые родные, самые хорошие, и самое главное, ни армянин 88-го не может жить без сегодняшнего своего соплеменника, ни сегодняшний армянин не способен донести свою ношу без того другого...
Да и потом у обоих одна страна, одно небо, солнце, деревья, поля, утраченные моря... достоинство... свобода... И хочу сказать, никогда, ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра, один другому не даст права на ошибку...

 

 

 

 

]]>
arturcom1@gmail.com (Super User) Публицистика Thu, 28 Feb 2019 12:25:38 +0000