[ARM]     [RUS]     [ENG]

У ВОЙНЫ НЕ ЖЕНСКОЕ ЛИЦО?

 Сирвард МАРКАРЯН

Мы часто любим повторять ставшие афоризмом слова: “У войны не женское лицо…”, но, так или иначе, все войны имеют женское лицо. За всю историю нашего народа недостатка в воинах - женщинах не было, никогда, ни в каких веках… Представительницы прекрасного пола участвовали в трех арцахских войнах, к сожалению, были и безвозвратные потери…

Старшина артиллерийского дивизиона 9-го Оборонительного района Нунэ Аракелян и заведующая продовольственным складом этой же войсковой части Баласан Гукасян “встретили” 44-дневную катастрофу на службе. Утром 27 сентября они находились на передней линии – на командном пункте, когда выпущенная противником в 7 часов 27 минут первая ракета нарушила рубеж относительного мира и ужасающая война, в мгновение ока, ворвалась в окопы… В этот момент женщины были в бункере. Они тут же вскочили и услышали сообщение о начале войны. Быстро придя в себя, стали наставлять военнослужащих срочной службы (многие из них впервые слышали звук разрывающегося снаряда) не поддаваться панике и ждать приказа. Вначале они полагали, что в очередной раз испытывают их бдительность, но, увы,  уже потом они осознали, что все гораздо серьезнее. В течение семи часов они находились под ракетно-артиллерийским обстрелом, и никакой надежды на спасение не было. Были в двух километрах от границы и полностью осознавали всю серьезность момента. Они думали, что противник вот-вот ворвется в окопы, а затем проникнет и к ним – в бункер. Они считали ужасающие минуты, секунды казались вечностью, когда вдруг появился начальник тыла войсковой части полковник Гагик Саркисян…Они сели в “УАЗ” подполковника, лелея надежду на спасение и взывая к Богу, и, под неотступно преследующим огнем противника, добрались до воинской части, считающейся относительным тылом. По дороге они видели, как плотная колонна наших танков направлялась через Кубатлы на передовую, и, забыв про себя, всю дорогу они молили Бога, чтобы ребята выжили, целыми и невредимыми вернулись обратно.

Нунэ на военной службе уже 20 лет, участвовала также в четырехдневной апрельской войне. Она впервые видела, чтобы к одной позиции направлялись сразу 50 танков, и очень боялась за ребят, и от мысли, что она не в силах помочь им, приходила в ужас, не находила себе места. Когда женщины, пройдя через ад, наконец-то добрались до воинской части, то и здесь ничего утешительного не увидели… Часть была разрушена, они разместились в подвале, где пробыли почти неделю. “Вот уже несколько десятилетий, как воинская часть стала моим домом,- признается прапорщик Аракелян,- не знаю, правильно я жила или нет, но это так, без части у меня нет жизни, и таких, как я, много женщин, которые при освобождении этих территорий потеряли многих боевых товарищей… Я просто не в силах описать в словах, какое большое горе я пережила в эти дни”.

В те дни они оставили Джракан,  до последней минуты надеясь на позитивный поворот событий. Женщин воинской части эвакуировали в первую очередь. Слово отступление для них неприемлемо, им все еще кажется, что это просто дурной сон, они скоро проснутся и избавятся от этого кошмара. Когда уже был поставлен вопрос об их эвакуации, они выехали в Армению,  увозя в сердце глубокую боль и сожаление…

Они не только потеряли родину, но и дорогих боевых товарищей, друзей, с которыми прошли долгий путь. К военнослужащим срочной службы они относились, как к родным, и потерю каждого из них считали своей личной утратой. Они не примиряются с потерями, не свыкаются с вестью об их гибели и сами себя убеждают, что просто не встречают их, или они уже демобилизовались, иначе не вынесут этого горя. “Во время апрельской войны мы потеряли начальника тыла нашей войсковой части Оника Григоряна,- вспоминает Нунэ,- с ним я прослужила всего 3 месяца, но мне казалось, что я знала его 30 лет, и он был дорог мне, как родной брат. Кого из них вспоминать, за кого горевать? Не знаю, я места себе не нахожу…”.

Женщины были и будут в строю – сколько потребуется… На следующий же день после прекращения огня они вернулись на службу  в свою часть. «Если суждено умереть, умрем здесь, если суждено жить, будем жить здесь»,- говорят они, и отнюдь не собираются покидать свою часть даже после истечения 20-летнего срока службы. Отныне они будут служить с еще большим рвением и преданностью, всем личным составом они дали нерушимую клятву служить и за тех ребят, которые остались на полпути к нашей победе.