[ARM]     [RUS]     [ENG]

«Я ВЕРНУЛСЯ НА РОДИНУ СВОИХ ПРЕДКОВ»

15_cr.jpgНа днях советнику Президента НКР Григорию Аркадьевичу Габриелянцу, имя которого за последние несколько лет стало известно каждому арцахцу, исполнилось 80 лет. За большой вклад в развитие горнорудной промышленности страны и в связи с юбилеем он был награжден орденом «Месроп Маштоц». 
Григорий Габриелянц - доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик РАЕН, Иностранный член и Почётный доктор геологии Национальной академии наук Республики Армения, ему принадлежит открытие первого месторождения газа в Каракумах, а также уникального по своему составу  и запасам газа Астраханского месторождения. В 1987-89 г.г. он возглавлял Всесоюзный научно-исследовательский геологический нефтяной институт (ФГУП "ВНИГНИ") Министерства геологии СССР. С 1989  г. - министр геологии СССР. За успехи в открытии полезных ископаемых награждён орденом «Знак Почёта», Почётной грамотой Президиума Верховного Совета Туркменской ССР, знаком «Первооткрыватель месторождения», медалями «Анания Ширакаци», «Ветеран Труда» и «300 лет Российскому флоту», он - лауреат Государственной премии СССР. После распада Советского Союза и ликвидации Министерства Геологии СССР Г. Габриэлянц в январе 1992 года создает Международную научно-техническую консультационную фирму «Геосервис», которая успешно выполняет для российских и зарубежных компаний консалтинговые услуги в области геологии.
Особую страницу в жизни Григория Аркадьевича занимает его общественная и благотворительная деятельность. Пламенный патриот приложил немало усилий для становления геологической службы нашей республики. И в том, что сегодня геология и горнорудная промышленность Арцаха успешно развиваются, велика заслуга Григория Аркадьевича. Он не только поддерживает геологическую службу Карабаха, но и создал по литературным источникам информационный банк геологических данных территории НКР. По его идее и на его средства сооружён Памятник оставленным могилам, олицетворяющий могилы армян как в Баку, так и в других местах мира (автор работы Ф. Согоян). По его инициативе создан и установлен на площади перед Российской Академией геологии, на улице Миклухо-Маклая, памятник в честь геологов-первооткрывателей (авторы скульптуры Ф. Согоян и В. Согоян). Он поддержал выпуск на русском языке книги Майкла Арлена-младшего «Путешествие к Арарату» (2003 г.), помог и с изданием книг известной армянской поэтессы Седы Вермишевой. Значим его вклад и в строительство армянской церкви «Сурб Саргис» в Пятигорске (награждён орденом «Сурб Саргис» епархии ААЦ Юга России). В 2013 г. по инициативе и при непосредственном участии Г. Габриелянца в Шуши был создан Музей изобразительных искусств. По его призыву все картины, собранные со всего мира (уже около 500), преподнесены в дар музею. В ближайшем будущем опять же в Шуши будет открыт Геологический музей, которому он уже подарил свою уникальную коллекцию минералов.
Мы побывали в гостях у Георгия Аркадьевича, от имени редакции «Азат Арцах» поздравили с юбилеем и почетной наградой, пожелав крепкого здоровья и успешной деятельности во благо Арцаха. Представляем интервью с именитым ученым.
 
-Господин Габриелянц, почему именно геологию Вы избрали сферой своей деятельности?
- Думаю, вполне осознанно. Потому что по своей натуре я романтик. Место моего рождения - Баку, где достаточно активно была развита сфера геологических исследований, что было связано с нефтью. С этой реальностью мы сталкивались каждый день, каждый час.
- То есть, месторождения нефти предопределили Вашу профессию?
- Месторождения - в том числе. А решающую роль сыграл, конечно, мой образ мышления. В детстве, когда учился в школе, хотел не столько запоминать, сколько понимать. А благодатной почвой для этого были недра. Если ты хочешь понимать, то надо изучать неразгаданное. А неразгаданное изучать интереснее, чем фактологию. Такой образ мышления диктует необходимость аналитического анализа. А в геологии это обязательно. В геологии не сталкиваешься непосредственно с объектом. Но по сумме косвенных признаков ты должен суметь определить объект. Причем, предмет изучения создан не вами. Он создан Богом, создан сотни миллионов лет назад. Вы должны разгадать эти тайны, используя определенные методы, чтобы иметь возможность сегодня использовать то, что годами лежит в недрах непознанным.
- Ваш жизненный путь проходил этапами, причем, каждый этап Вы начинали почти с нуля. Это говорит о Вашем характере - начинать с чистого листа? Или к этому приводило стечение обстоятельств?
- Скорее всего, это происходило из чувства неудовлетворенности данным этапом, объясняется поиском нового, интересом, умением глубже смотреть, вникать в суть. Это какая-то цель. Причем, цели не прагматичные. Это какие-то идеи и их реализация, доведение до какого-то логического конца. И вольно или невольно наступает момент, когда ты чувствуешь, что тебе это уже неинтересно. А когда тебе становится неинтересно, ты начинаешь думать, что либо ты не готов идти дальше, либо у тебя появилась новая идея. Когда я был подростком, во дворе, где я жил, не особо благоволили к учебе. Мне, окончившему начальную школу (всего четыре класса), говорили: сын Аракела - академик, что ему еще нужно. Но я хотел учиться дальше. Потом был институт. Во время учебы в институте я начал публиковать свои статьи. Дальше мне нужен был простор. Я понимал, совершенно твердо и однозначно, что в Баку у меня нет перспективы. Не из-за национальности. Мне предлагали и аспирантуру, и работу. Тогда мы не чувствовали никакой национальной ущемленности. Ничего подобного тогда не было. Но все равно в Баку я не хотел оставаться. Там было много геологов, хороших, сильных. И я мог среди них просто-напросто затеряться. Надо было искать новое место, для меня это была Туркмения, Каракумы, там я начинал все с нуля. Это 400 кв. километров совершенно неизученной земли. И когда я написал там свою первую монографию («Геология и полезные ископаемые Каракумов»), мне стало скучно. За 11 лет я исходил эту пустыню вдоль и поперек. Я много знал об этой земле. Мне хотелось новых просторов, хотя у меня там была гигантская перспектива. Должна была появиться новая мечта. Когда у человека есть мечта, он живой, он к ней стремится.
- Вы возглавляли Всесоюзный научно-исследовательский геологический нефтяной институт Министерства геологии СССР, а затем и Министерство геологии СССР. В столь непростое время Вы смогли удержать и институт, и министерство на занимаемых ими передовых рубежах. Как и благодаря чему Вам это удавалось?
- Институт, который я возглавил, был моей альма-матер. Впервые я появился там в 1959 году, когда поступил в аспирантуру. Написал диссертацию. Когда ее защищал, мне казалось, что я гениальный геолог. А когда профессора мне стали задавать вопросы, я понял, что очень многого не знаю. Хотя получил звание кандидата наук (все единогласно проголосовали), в то время я понял, что мне еще многое надо узнать. Вначале в этом институте я работал заведующим отделом по научной разведке месторождений. Тогда я написал докторскую диссертацию. Потом перешел в геофизику, совершенно новую область в геологии. Я хотел познать геологию изнутри, глубже, потому что знание методов позволяет решать другие задачи, на другом уровне. В это время был объявлен конкурс на замещение должности директора. Было семь кандидатов, среди которых и директор института, и замдиректора по научной части. Я решил, что тоже хочу стать директором института, в котором я родился как ученый. Все выступили со своими программами. И, наверное, моя программа показалась самой интересной, потому что выбрали меня. Это был период «перестройки». Денег никто не давал, а институт - Всесоюзный. Под угрозой оказались судьбы многих людей. Надо было искать, думать, что можно сделать? Первое, что мы сделали - это вышли за пределы Советского Союза в те страны, у которых есть деньги. Стали продавать свои мозги, знания, методы. Надо было изменить структуру института. Старый и огромный, он нуждался в преобразованиях. Необходимо было все поменять и достигнуть максимального эффекта. Надо было объединять подразделения, что воспринималось очень болезненно. Многие говорили: «Я сижу здесь вот уже 30 лет, а Вы вот только пришли и все ломаете». Я им отвечал, что важно не сидеть, а адаптироваться к тем требованиям, условиям, которые существуют в этом мире. Потом они все были страшно довольны. Я всего два с половиной года был директором. После первого года все получали зарплаты, то есть, в институте мы перешли на хозрасчет, реальный хозрасчет. Мы стали зарабатывать деньги за счет внедрения научных разработок в производство, воссоздали совместные предприятия с западными и местными партнерами. Все это позволяло достичь необходимого эффекта, привлечь молодых специалистов. Что же касается министерства, то здесь было много факторов. Причем, все факторы носили объективный характер. Это было сумасшедшее время. Мы проходили через конкурсы Верховного Совета, где нас терзали многочисленными вопросами. Может, я оказался более успешным. А может, в это время им нужен был нейтральный человек, как я, который никогда не был в Центральном Комитете, не был замминистра, словом, был из другого мира. Во всяком случае, одним из факторов была успешность предыдущей моей работы в том числе. Я всегда считал, что в такой гигантской отрасли, как геология, где работали 682 тысячи человек, выбор был велик - кого избрать на должность министра. Но случилось так, что назначили меня, и я стал министром. Надо было решать именно экономические задачи, причем в самое сложное время. Эта гигантская отрасль создавала минерально-сырьевую базу страны. Для примера могу сказать, что мы могли справиться с такой задачей, как подготовить 1 млрд. тонн нефти и 1 трлн. кубометров газа. Надо было кормить рабочих, которые безвыездно работали на буровых. Надо было доставлять им еду, это тоже входило в обязанности министерства. В советское время были Госснабы, посредством которых мы все это осуществляли, доставляли еду и одежду. Но когда это все было ликвидировано, встала задача, как это сделать? Я попросил разрешить нам продавать нефть, золото, месторождения, которые мы открывали. Это был один источник. Другой источник состоял в том, что перерабатывающие предприятия с каждой добытой тонны руды, нефти должны были передавать нам на воспроизводство минерально-сырьевой базы какой-то процент от проданной продукции. Таким образом, создавался мощный капитал. И у нас появился свой фонд в условиях бюджетного голода. Это я считаю одной из важных идей, которую я придумал и реализовал. Ну и целый ряд таких новшеств. Дверь в Советский Союз открылась, и мировой капитал, наконец-то, стал проникать в страну. Мы стали продавать идеи. Продавать не месторождения, а информацию, на которую был высокий спрос. За валюту. Благодаря этому нам удалось сохранить все рабочие места, никого не уволить и обеспечить всех зарплатой и всем необходимым. И это при том, что во всех отраслях царил кризис. Да и я сам прошел через всю школу - от начала и до конца. Словом, жизнь заставляла придумывать, находить новые решения, и я находил.
- После приостановления деятельности министерства была создана Международная научно-техническая консультационная фирма «Геосервис». Это стало логическим продолжением предыдущей деятельности?
- Скорее всего, алогичным. Я - доктор, профессор, академик, и если бы захотел, то мог бы перейти в российские органы управления. Но я это счел аморальным. Как можно одновременно быть во власти советской и российской идеологии. Если я член правительства Советского Союза, могу ли я быть членом правительства России, страны, которая меня свергла? Сегодня подчиняться одному закону, завтра - другому. Сегодня говорить, что я большевик, а завтра - демократ. Кто ты есть на самом-то деле?
- Но ведь человек претерпевает изменения и в идеологическом плане...
- Да. Но в этом я не видел никакой необходимости, потому как не видел в новых властях морали, в их логике не было никакой идеологии. Их основная идеология заключалась в критике советской власти. А что они предложили взамен? Нищету, голод, разруху. Разрушение того, что я создавал. Разве не аморально идти к ним работать? Я как высокопрофессиональный специалист подумал: если есть практика юридической консультации, почему не может быть геологической? И я создал консультационное бюро. Пригласил самых опытных специалистов, которые с удовольствием согласились со мной работать. Фирма до сих пор существует, но не в том масштабе, как было в первое время.
- А с коллегами из Армении Вы поддерживали контакты? Сотрудничали с ними?
- Да, несомненно. Впервые я столкнулся с армянскими геологами на конгрессе в Дели. Тогда я был главным геологом Туркмении. Познакомился с академиками из института геологии Академии наук, которые меня пригласили в Армению. И я тогда впервые посетил Армению, которой был восхищен. В творческом плане особой необходимости во мне там не было. Маленькая страна с большим количеством хороших геологов. Мы были очень дружны. Когда им было нужно, я помогал. Сам там исследований не проводил до тех пор, пока не начались нефтяные работы. Когда работы начались, а это было в Октемберяне, я хотел переехать в Армению. Но меня в Москве не отпустили. Я помогал им, как мог. Но Карабаху тогда я не мог ничем помочь, поскольку он относился к Азербайджанскому геологическому управлению. Хотя я много работ вел и в Азербайджане, где было два филиала моего министерства, и оба работали благодаря тому, что я их организовывал и финансировал достаточно активно.
- В начале нашего разговора Вы отметили, что в выборе профессии сыграло роль то, что Вы романтик. В чем еще проявляется эта черта? В благотворительности, в издательской деятельности? В чем еще?
- Ну, это не совсем романтика. Романтика - это то, что я в 80 лет еду в поле в экспедицию. Найдите других таких стариков, которые сами садятся за руль автомобиля и едут в Карвачар не просто по асфальту, а съезжают с него и продвигаются по ущелью, по реке, чтобы увидеть все самому. Романтика новых открытий, новых путешествий, освоение новых, для меня не изученных районов, знакомство с красотой этих гор, с минеральными источниками, родниками - вот что меня волнует сегодня. Я бывал, работал во многих странах мира. Где только я не был?! И, тем не менее, наверное, я приехал в Карабах как романтик. Понимаете, у меня было все, ведь я был министром огромной страны. У меня были огромные возможности. 
- Сработал алогичный метод?
- Нет, в этом случае, наоборот, все было логично, совершенно осознанно. Пресыщение привело бы меня... Я бы умер от того, что мне больше нечего было делать.
- То есть снова с нуля, и на сей раз уже в Карабахе. Новый этап в Вашей насыщенной жизни?
- Да. Я построил себе дом, купил квартиру. У меня есть новое рабочее место. Ведь я все оставил в Москве. Чтобы построить этот дом, я продал свою большую дачу в 18 км от Москвы на берегу прекрасного озера в лесу. Я понял - там я уже жил, все видел. Там мне уже неинтересно. Мне здесь интересно. Я построил свой дом на краю обрыва, начался совершенно новый этап в моей жизни, во многом отличающийся от всех прежних. Во-первых, я вернулся на родину моих предков. Во-вторых, это ответственность за результат проводимых здесь работ. И стремление как можно быстрее реализовать свои знания, дать какое-то практическое решение, сделать что-то полезное. Я понимаю, что мало осталось жить и надо успеть. Я чувствовал необходимость в моем приезде, причем, двойную необходимость. Как я уже сказал, у меня была потребность вернуться, окунуться в эту среду. А у Карабаха была необходимость в приобретении такого профессионала, который искренне хочет помочь, а  не заработать здесь что-то, потому что он давно заработал все, что ему надо. Мне стало легче жить, когда я это осознал. Я хотел заняться здесь не только геологией, но и культурно-просветительской деятельностью. Не случайно я с самого начала занялся Музеем изобразительного искусства. У меня была большая коллекция. И на основе этой коллекции решил собрать еще больше. Не многие хотели отдавать свои картины в дар. Но когда речь шла о Карабахе, люди по-другому реагировали. Когда мы открывали музей, было 407 картин. А сейчас уже 500. Многие считают, что уровень этого музея - европейский. Готов уже второй музей - Геологический. Его видели гости, которые приехали из многих стран мира на мой юбилей. Они просто изумлены. Они говорят, это сказка. В мире второго такого музея нет. Я отдал всю свою коллекцию музею. В ней камни, минералы из 47 стран мира, со всех материков планеты, даже из космоса. 
- С Вашим приездом, деятельностью в Арцахе произошло много нового. Каковы планы? Что даст их реализация арцахцам?
- Да, для меня актуальным стал Карабах. Здесь я увидел востребованность всего моего потенциала. Востребованность - вот в чем стимул жизни. Между прочим, я в Карабахе с 1994 года. Когда я понял, что без меня дело не продвигается, что все эти двадцать лет были бессмысленны, я решился и приехал. По сути, здесь эксплуатировалось всего лишь одно месторождение - Дрмбонское, которое было обнаружено еще в 1937 году. А сейчас у нас работает 14 компаний. Уже в этом году начнется добыча на нескольких новых месторождениях. Я считаю, это уже хорошо. Это уже та польза, которая видна реально. 
- Приехав в Карабах и связав очередной этап своей жизни с ним, какую цель Вы перед собой поставили?
- Открыть как можно больше месторождений полезных ископаемых для карабахского народа. Сегодня в Карабахе нами обнаружены месторождения золота, ртути, мышьяка, цинка, свинца, а самое главное - меди. Всего лишь обнаружены, но надо, чтобы они служили народу. И чтобы это было экологически чисто, экономично. Чтобы все это шло не на обогащение богатых, как это происходит сейчас в России. Здесь есть возможность, изменив долю государства и увеличив налоги, преобразовать мертвый минерал в средство развития социальных благ. Это общая цель. А конкретная цель - это я все время повторяю - дать Карабаху как минимум один миллион тонн меди. Это семь миллиардов долларов. И это вполне реально. Более того, считаю, что в ближайшие 5-7 лет мы достигнем этой цели. Я надеюсь, что еще буду жив и смогу это увидеть. А если нет, ничего страшного, у нас налажена геологическая служба. Я получаю огромную помощь от президента республики, он поддерживает все мои инициативы. Я  верю, что все получится.
 
Сусанна БАЛАЯН