[ARM]     [RUS]     [ENG]

Я ЖИЛ В ГОРОДЕ ШУШИ

(Продолжение)

Моя мама часто присылала мне открытки с неразборчивым почерком, когда я работала в Дагестане, Крыму. Письма всегда заканчивались следующими словами: «Твоя мама - Майко Юзбашян». Маму мою всегда окружали старушки, которые обожали ее, помогали ей по хозяйству, заботились о детях. Я помню этих бабушек. Они называли мою маму «Невестка».

Я обожал свою мать. Я думаю, она не испытывала никаких чувств к моему отцу, это и понятно: она была 16-летней девушкой, когда ее выдали замуж за 31-летнего мужчину, который особо не жалел ее. Много лет спустя, уже в Тифлисе, она сказала мне об отце: «Он вымотал меня». После переезда в Тифлис, в период моего детства, она была очень счастлива. Мама сильно была привязана к моим старшим сестрам - Анне и Саре. Мой отец умер в 1920 году, когда мне было 18 лет. В этом возрасте в основном бывают заняты своими чувствами,  и я не могу сказать, что очень тяжело перенес смерть отца.

Продолжу описывать детство моих братьев словами моей матери:  я часто задаюсь вопросом, как моя мама успевала заботиться о таком количестве детей?  Я уже говорил, что в нашем доме всегда жили старушки, которые помогали моей маме. Они жили на нижнем этаже, который назывался «Тертери Отаг», потому что когда-то в этой комнате жил мой дед - Отец Аракел. Эти женщины жили у нас только в летние месяцы, так как, начиная с 1910 года, в зимние месяцы мы переезжали в Тифлис. Я помню историю, связанную с этой комнатой: шел 1913 год. Мы отмечали 35-летие супружеской жизни моего отца с матерью. В доме было много гостей: почти все мои братья, Анна с Тиграном и детьми, Сара с детьми и мужем Григором.   1910-1914 годы были абсолютно счастливыми - до начала войны. В этот год в Шуши приехали отец мужа Сары, Григора- Сагян Мушег, мать Арусяк, брат и сестра.

Однажды к моему отцу на Майдане подошел седой старик с седой бородой и попросил милостыню. Мой отец расспросил его  и выяснилось, что этот человек из Баку, где у него был магазин, а теперь он банкрот, и так как он родом из Степанакерта, то приехал в Шуши. Мой отец был глубоко религиозным и богобоязненным человеком, он решил, что этого человека послал Бог, и привел его домой.

Разместили его в комнате моего деда, накормили, напоили.  Уложили спать на диване. Мама часто говорила : «Слава Богу,  у нас 40 матрасов  и одеял, столько же ковров и карпетов». Причем ковры на всю длину комнаты.  У нас была большая библиотека, много мебели, бесчисленное количество посуды, пять самоваров. Были рояль и граммофон. Но я отвлекся.  Итак, "человека, посланного Богом" мы уложили спать. Утром, долгое время он не выходил из комнаты. В конце концов мама зашла в комнату, и что она видит: на стене нет ковра, вынесена вся постель и все, что было в этой комнате. А так как все наши комнаты выходили во двор, «Богом посланный человек» незаметно исчез. После этого случая мы еще долго подшучивали над отцом. Как только у дома появлялся какой-то нищий, мы говорили: «Отец, пришел Богом посланный».

Вот такая история. 35-летие справляли торжественно. Мы украсили длинный балкон,  из женского монастыря прибыли монашки, Отец Арутюн пришел благословить дом. Отец совершил обряд жертвоприношения. Вечером для гостей было устроено чаепитие, как правило в саду. Потом были танцы, взрослые играли в преферанс за карточными столами. Каждый раз после таких игр, утром я раскрывал стол и обязательно находил там копейки. Сохранилась фотография этого дня. Во время таких летних  посиделок моя мама по очереди обходила всех и что-то предлагала. По утрам в лукошках приносили тут из села Карин так, потом был завтрак: яичница из 25 яиц.

Дни, ставшие сказкой.

Я расскажу о детстве и юношестве моих братьев, о которых слышал от матери. Все мои братья окончили Реальное училище в Шуши. Одним из известных преподавателей Реального училища был Чавчавадзе, который затем женился на дочери известной в Шуши Тагуш –ханум. После окончания Реального училища в Шуши, мои братья уехали в Германию для продолжения учебы. Самым трудным ребенком был Ованнес. Моя бабушка Зари-баджи носила национальную одежду – тараз, а на голове чихти (национальный головной убор), украшенный золотыми монетками, который был неотъемлемой  частью тараза. В центре головного убора была круглая картонка, обтянутая тканью. Однажды Ованнес нашел кусок картона и начал играть с ним. Бабушка попросила у него этот кусок картона для обновления головного убора. Ованнес отдал. Бабушка распорола головной убор и поменяла картонку, обтянула его новой тканью и на следующий день пришла к нам домой. Увидев ее, Ованнес расплакался и стал просить обратно свой кусок картона. Плач настолько усилился, что бабушка вынужденно разорвала чихти и, вытащив картонку, бросила ему в лицо со словами: «Подавись!».

А однажды всей семьей мы пошли на бульвар, где Ованнес наловил насекомых и в бумажном пакете принес домой. Ночью он вспомнил о них, а когда раскрыл пакет, выяснилось, что насекомые улетели. Он разревелся: «Хочу моих бульварных букашек!». Мама рассказывала, что пошла на кухню и с окон набрала каких-то насекомых и в бумажном пакете принесла и отдала Ованнесу. Тот посмотрел и заревел еще громче: «Я хочу моих бульварных букашек!».

Брат Симон любил ходить в близлежащий от Шуши лес, собирал различный лесной материал, приносил домой и исследовал. Говорил, что хочет стать биологом. И он достиг своей цели – стал доктором биологических наук. Получив степень магистра в Германии, он вернулся в Тифлис, куда переехала наша семья. В 1921 году он женился на Эсе Кайзанской.

Накануне начался конфликт между грузинскими меньшевиками и армянскими дашнаками. В Тифлисе начались аресты армян. Арестованных держали в здании семинарии. Однажды Эся, вся в слезах пришла к нам домой и сообщила, что Симона увели. Потом арестовали Ованнеса. Дома остались только я, мама и Арусяк. Вот тут Эся и показала себя. С термосом и бутербродами она в день по нескольку раз бежала к семинарии и кормила Симона и Ованнеса. Через 4 дня их освободили. Симон бесконечно рассказывал о подвигах Эси. Это, со стороны Эси, был психологический этюд, этим она ускорила их женитьбу. Вот так Эся стала членом нашей семьи. Она была худощавой женщиной с выпуклыми глазами. Мама очень трудно смирилась с присутствием Эси в нашем доме. Мнение моей матери о ней было следующим: «У нее выпуклые глаза, как у лягушки». Но вскоре, в нашем доме Эся поправилась, покрасивела, начала прилично одеваться и стала довольно привлекательной. В 1935 году Симон уехал в Ереван, чтобы прочитать там лекции. В это время Эся со своим любовником уехала в Москву, что стало большим потрясением для Симона, который для нее сделал очень много. Позже Симон женился на двоюродной сестре известного физиолога Хачика Коштояна - Елене Багдасаровой, чьей смертью погас свет нашего рода в Тифлисе. После смерти Елены, с женой мы поехали в Тифлис, чтобы запереть дверь  последнего очага Юзбашянов. Изменчива была и судьба Симона, он прожил до 74 лет, многое видел в своей жизни.

О Егише и Никите ничего не рассказывали. Никита был очень серьезным и блистательно учился. До моего рождения, он уже уехал в Германию на учебу. И больше не возвращался в Шуши. После Германии он жил в Ростове и только в 1920 году приехал в Тифлис. Он был инженером-электриком. В Тифлисе он был директором электромеханического завода. В 1930 году он переехал в Ереван. Стал автором новых трамвайных линий в Ереване. В 1937 году перевелся в политехнический институт в ученом звании доцента.

 

 

Магазины на большой армянской площади. Шуши1906г.

Дом Тамирова, который первый в Шуши  проложил водопровод

Вид из города Шуши. 1906г.

 (Продолжение следует)