[ARM]     [RUS]     [ENG]

Я ЖИЛ В ГОРОДЕ ШУШИ

 

(Продолжение)

Когда Гриша стал примерять френч, оказалось, что он должен согнуться на правую сторону, чтобы суметь одеть его. Андри смотрел-смотрел, а потом сказал: «Гриша, дорогой, я не виноват, что ты кривобокий». Гриша долго смеялся, а затем заплатил за пошив и подарил френч Андри. Возле ателье Андри была мастерская по пошиву седла, на дверях которой на русском языке было написано: «Азиатский портной».

На первом этаже нашего дома жил Саркис с семьей. Он был что-то наподобие охранника, и у него была большая семья. Я так и не узнал, что случилось с ними после погромов в Шуши. У его жены Сато был брат по имени Самсон, но все его называли Япон. В то время Япону было 24 года, но ростом он походил на 10-летнего ребенка. После перенесенной болезни – оспы, все его лицо было рябым. Ребята на улице подшучивали над ним, и Япон, взяв камень, бежал за ними,  ругаясь самыми последними словами. Япон очень странно говорил, например, на Гришу он говорит Ттриш-ага. Иногда он продавал семечки на улице, зазывая: «Чичкижарны!». Все любили Япона. Когда у меня были деньги, я всегда делился с ним.

Однажды отец пригласил к нам в гости артистов, приехавших на гастроли. Я, как сегодня, помню, это были Абелян, Воскан Восканян, Алиханян, Жасмен, которая прекрасно танцевала под аккомпанемент тара, кяманчи, а в конце, разведя руки в стороны, кланялась.

Помню прием в честь Левона Шанта и Папазяна. Помню Степана Демуряна, который у нас дома прекрасно играл на таре и пел песню: «Как мрачен этот мир». А также -приехавших из Эчмиадзина епископа и священнослужителей, вардапетов (архимандрит) Завена и Бабкена, а также отца-Арутюна, о котором я уже упоминал. Мой отец был очень верующим человеком, и по воскресеньям обязательно ходил в церковь, особенно в Тифлисе, и меня водил с собой. Я должен был 2-3 часа простоять в церкви. Я стоял и молча плакал. А с 15-16 лет уже не ходил в церковь.

 Хочу описать три летних явления, которые впечатлили.

В летние дни в нашем доме было особенно оживленно. Все собирались у нас. Наш дом становился похожим на сказку. В саду всегда дымился самовар. Весь день мы проводили в саду под деревьями: кто-то читал, кто-то пил чай, Исаак играл на таре, постоянно звучали шутки, которые пережили своих авторов и дошли до будущих поколений. Летом на отдых приезжал дядя Гриша со своей очередной женой. Мы очень радовались его приезду. Иногда ходили на охоту.

В моей детской голове и душе особенно запечатлелись так называемые «гонаглыги» (приемы гостей). Как правило, эти приемы устраивались в честь визитов каких-то родственников или известных людей. За столом собиралось более 50 человек. Завсегдатаями были Халуц Николай, Шакаровы и братья Григория. Руководила столом наша известная родственница со стороны деда –Тагуш-ханум. О ней расскажу отдельно. За день до приема гостей отец с Ованнесом ходили за покупками. Я пишу об этом, чтобы вы знали, как легко все это делалось. В первую очередь заходили в гастроном Ханларовых. В подвале его магазина была холодильная комната, в которой хранились продукты, запасенные с зимы. Здесь были все виды рыб: осетр, севрюга,  филе осетра, лосось, красная и черная икра. Колбасных изделий в Шуши не было, во всяком случае, я не помню их на нашем столе. У Ханларовых покупали также водку, вино и коньяк. После этого шли на Мейдан к мяснику Аветису. И в последнюю очередь, заходили к  кондитеру Григорию, заказывали выпечку, шоколад и другие сладости. Вот такие званые обеды, как говорили дома, обходились в 5-6 рублей. У нас всегда был свой повар, это был либо Минас, либо Михаил, а вообще, долгие годы у нас работал повар Айрапет, семья которого жила в нашем доме на нижнем этаже. Наши старушки ощипывали кур, чистили рис, а старики - кололи дрова. Приглашались музыканты: сазандар (играющий на сазе) – мелкий Григор, кяманчист- Мирза-ага, который во дворе разводил огонь и держал над ним струну, чтобы она хорошо натягивалась. Гости постепенно собирались и располагались в гостиной. Длинные столы накрывались на балконе. Тамадами были или Григор Сагян, или дядя Гриша. О Господи, как я их любил! После обеда мы танцевали  или устраивали какие-то игры. Чай готовился в нескольких самоварах.  Молодежь танцевала европейские танцы, многие играли на различных инструментах. Мужчины усаживались за карточным столом. До полуночи играли в преферанс. К сожалению, нас, детей, укладывали спать. 

 

Банные дни

 

У нас во дворе был тонратун (отдельное помещение для выпечки хлеба), там, в углу, мама  разжигала огонь  и в огромной кастрюле грела воду, которой должны были искупаться все члены семьи. В это время кто-то должен был из колодца приносить холодную воду, чтобы ею разбавлять кипяток, а другой - следить за огнем, чтобы не погас. Мама всех по очереди купала в большом корыте. В один из таких дней Григор застал маму в раздумьях посреди двора. Спросил: «Мама, о чем ты думаешь?».  Мама ответила: « Гриша, дорогой, остались две пары ног». Выяснилось, что она нас считала по ногам.

Для нас был праздник, когда бабушка в центре двора топила масло. Процесс начинался с  того, что с подвала надо было принести большую кастрюлю. Она была объемом в 500-600 литров. Затем топленое масло бабушка разливала по кувшинам и хранила в подвале. Из него бабушка пекла вкусную гату и делала халву. Мама очень любила свою мать, нашу добрую- предобрую аю( бабушку). Сохранилась ее фотография, где она в таразе вместе с другими женщинами стоит у нас во дворе. Незабываемыми также были дни, когда пекли лаваш. Приглашалась женщина-специалист по выпечке лаваша – Сатеник, тесто замешивали, если не ошибаюсь, с вечера. Рано утром разжигали тонир: одна из женщин раскатывала тесто, другая - укладывала раскатанное тесто на особую подушку, которая называлась «лавашатеп» и, нагнувшись, прикрепляла лаваш к стенке тонира. Затем лаваш доставали с помощью металлического крючка. Готовый лаваш относили на чердак, на котором к балкам крыши был подвешен большой деревянный поднос, где и складывали лаваш. А так как подносы висели на веревках и постоянно качались, их прозвали качелями (чинчи-помби). Лаваши укрывали особым покрывалом, который назывался мезар. Почему я любил лаваш: одна из лепешек обязательно отставала от стенки тонира и падала на угли, упавший хлеб называли «кутана» и он был самым вкусным лавашем. В последний раз лаваш в нашем доме в Шуши пекли в 1910 году. Потом мы стали покупать лаваш: его продавали на дороге, ведущей в церковь.

Часто устраивали  летние пирушки на открытом воздухе. Готовились долго и тщательно. В основном мы ходили в сторону села Карин Так- сады Шамир-бека, «Тту джур» (родник с минеральной водой).  Вода в этом роднике была настолько холодной, что мы спорили, кто сможет продержать руку под ней и досчитать до 30. С собой на пикники мы брали ковры, очки, тарелки и самовар. Первым делом резали барана, затем из веток деревьев точили шампуры, эти ветки придавали особый вкус мясу. Сохранились фотографии с таких пикников. Обычно в Карин Так мы ездили с ночевкой, поэтому брали с собой палатки и для нас, детворы, это было особым удовольствием. Карин Так находился под скалами Шуши. Смотреть со скалы вниз было чем-то невероятным. У скал завершался Шушинский бульвар и многие шушинские женщины в национальной одежде продавали здесь чай из самовара с различной выпечкой. Сверху  казалось, что село Карин Так находится в глубокой пропасти. Поля крестьян были абсолютно ровными. Под солнцем засеянные нивы переливались всеми оттенками золота. Где-то внизу начинают лаять собаки, или кто-то громко зовет кого-то и вначале слышится эхо, и только потом- ответ, которому вторит опять же эхо, вдалеке пастухи развели огонь, и один из них играет на свирели.