[ARM]     [RUS]     [ENG]

Я ЖИЛ В ГОРОДЕ ШУШИ

(Продолжение)

Скульптор позже развелся с ней, и Айкануш стала жить в Ереване. Сын ее умер в Москве, в молодом возрасте. Второй сын- Акоп, постоянный дирижер салона танцев, ушел из жизни  в 1937 году.

Тагуш ханум в 1925-26гг. жила в Тифлисе, часто бывала у нас дома, затем переехала в Ленинакан, где вскоре скончалась. В Ленинакане она жила у сына Акопа. Она умерла в 30-х годах. Ушла из жизни красивая женщина, которую в Шуши все знали и уважали.

Тагуш ханум была красивой, черноглазой женщиной выше среднего роста. У этой женщины была уникальная походка, когда она проходила рядом, многие останавливались и смотрели ей вслед.

В летнем клубе Шуши выступали Абелян, Алиханян, Восканян, Жасмен. Клуб утопал в цветах, широкие аллеи его вели к  детской площадке, здесь были и читальная,  и отдельная комната для карточных игр, где женщины играли в «Фрап», а мужчины- в преферанс. В зале клуба часто устраивали танцы.  В основном танцевали вальс и европейские танцы. Руководил танцами профессиональный танцор и учитель танцев Геворкян. Гвоздем вечера был танец Тагуш ханум.

Она танцевала национальный танец «Узундара». Она всегда танцевала этот танец в  11 часов вечера.  Все сбегались посмотреть на Тагуш ханум. Это был чрезвычайно красивый танец. Эта женщина была одной из прогрессивных, несмотря на то, что не знала русского языка, говорила на шушинском диалекте, а иногда старалась говорить на литературном армянском.  Однажды Тагуш ханум поехала в гости к сестре, которая жила в Москве. По возращению в Шуши, она всем рассказывала: « Москва очень культурный город, перед каждым подъездом стоит один « швейцария» (швейцар)». Об этом писал в своих воспоминаниях и Вагарш Вагаршян, который также был из Шуши. С Тагуш ханум связано много интересных историй.

В Шуши было принято, когда к кому-то приезжал почетный гость, то торжества по этому поводу устраивались в саду Оганджан-бека. Этот сад находился по соседству с шушинской больницей, занимал огромную территорию, утопал в цветах, отдельное место было отведено для кухни и для столов. Была и танцплощадка. Обычно сад ярко освещался, повсюду висели  фонари со свечками. Сестра Тагуш ханум- Сара, которая жила в Москве и была замужем за богатым армянином, всегда любила говорить: « В нашей Москве» и между двумя сестрами постоянно разгоралось молчаливое соперничество. Сара была некрасивой женщиной, маленького роста с большим носом, а Тагуш ханум была красавица.  Сара свое преимущество над ней чувствовала в том, что жила в Москве. Как-то летом Сара приехала в Шуши. В ее честь Тагуш ханум в саду Оганджан-бека устроила вечеринку. Было много людей. На столах было все, что душа пожелает. Большой ассортимент кондитерских изделий. Во главе стола сидела прекрасная Тагуш ханум. Она спросила у сестры: « Сара, дорогая, нравится ли тебе вечер?», на что сестра ответила: «Вечер проходит хорошо, но нет дисциплины».

« Ой, чтоб я ослепла, кондитер Крикор послал торты, а про дисциплину забыл», - ответила Тагуш ханум, думая, что «дисциплина» - это вид кондитерского изделия. Это выражение стало притчей во языцех в Шуши, Баку, Тифлисе. Про эту «дисциплину» написал и Вагарш Вагаршян в своих воспоминаниях.

Шушинский женский монастырь

Мое детство и юношество тесно связаны с шушинским женским монастырем. Это жилище монахинь для нашей семьи было чем-то дорогим и святым. Мы все были очень привязаны к монахиням. Такое отношение имеет глубокие корни и сегодня, 70 лет спустя, перед глазами стоят дорогие моему сердцу монахини: настоятельница Хури, Нахшун, хромая Эгинэ.

В пяти метрах от храма стоял двухэтажный дом. На нижнем этаже здания были подвалы и склады. В верхнем - жили монахини. Перед комнатами был застекленный балкон. К дому прилегал цветник. В задней части двора дома был огород. Особое место было отведено под жертвенник, на котором в праздничные дни совершали обряды жертвоприношения не только шушинцы, но и паломники с других мест. Такие дни для нашей семьи были праздниками, так как наш дом был близко расположен от храма. В Шуши не было отдаленных мест, все было близким, все было родным. А теперь для меня все далеко и в прошлом. Мой храм сожгли, убили моих монахинь. Чудом спаслась только сестра Эгинэ, у которой были родственники в Баку. Она в 1922 году приехала к нам в Тифлис и рассказала об ужасах погромов.

Почему этот женский монастырь был так дорог моей семье.

Сестра моего деда долгое время была настоятельницей монастыря. Ее звали Устиан. Мама рассказывала: до того, как уйти в монастырь, она была большеглазая, цветущая, высокая женщина. Мама любила тетю Устиан особой любовью и чтила ее память. Все, что я знаю о ней, знаю из рассказов матери.

Маму выдали замуж, когда ей не было и 16 лет - в 1875 году. В 1885 году у нее уже было пятеро детей. Устиан часто приходила к нам, чтобы помочь маме.

Устиан умерла в 1885 году. Ее похоронили у ворот монастыря в маленьком саду. О ее могилке заботились монахини  и у  надгробной плиты всегда были живые цветы.

Я хорошо помню одну печальную историю.  В 16 лет тетушка Устиан вышла замуж за одного человека, который, по словам моей матери, был очень хорошим и сильно любил ее. Но он скоропостижно скончался от какой-то болезни. Устиан решила уйти в монастырь. В монастыре она красиво пела и выделялась своей красотой. Однажды ее заметил один богатый шушинец, который приезжал в Шуши время от времени. Этот мужчина влюбился в нее и стал серьезно ухаживать за ней. Он поинтересовался и узнал, что она была замужем, после чего его ухаживания стали более настойчивыми. Богач сделал Устиан предложение руки и сердца. После этого Устиан исчезла из города, отреклась от мирской жизни и жила в отшельничестве. Некоторое время спустя она возвратилась в Шуши, полностью изменившейся внешне, некрасивая и сгорбленная. Любовные преследования прекратились. После смерти настоятельницы монастыря, ее возвели в этот чин. Ее называли старшей монахиней Устиан.

Об Устиан рассказывали нереальные истории. Мама говорила, что  в гробу у нее щеки порозовели, а когда на второй день вошли в ту же комнату, то увидели, что  руки ее раздвинуты.

Мама была очень привязана к ней. Даже после ее смерти, когда мама была чем-то опечалена, говорила: пойду и немного поговорю с тетушкой. И меня брала с собой. Она часами сидела у ее могилы, разговорила с ней и плакала.

Устиан устроили пышные похороны, провожали всем городом, потому что ее все любили и уважали. После смерти Устиан, настоятельницей монастыря стала сестра Хури.

Я очень хорошо помню новую настоятельницу- сестру Хури. Она была голубоглазая и носила очки в металлической оправе. У нее была добрая и нежная улыбка и какой-то дрожащий голос. У меня с ней были очень хорошие отношения, какая-то душевная связь. Одним из самых красивых дней в Шуши было вербное воскресенье. Все дети Шуши с ветками вербы шли в церковь.  У детей было особое устройство: зубчатое колесо, с  прикрепленными к нему металлическими пластинками, которое издавало особый звук при вращении. Во время святой литургии сестра Хури поднятием руки подавала знак, и все дети начинали вращать колесо, которое называлось «скрипучка». В итоге получалась интересная музыка.

Помню День Пресвятой Девы Марии. Этот праздник мы отмечали у нас дома, как именины моей матери. Мою маму тоже звали Мария (Мариам), хотя все ее называли Майко. В этот день мои сестры и братья украшали балкон цветами. Особенно мне запомнился этот день 1913 года.

У нас собралось около 30 человек. За несколько дней до праздника мы купили барана, и я его все это время должен был пасти. За день до жертвоприношения мне дали соль, завернутую в белую бумагу, чтобы я отнес ее в церковь Газанчецоц, где Тер Аракел должен был ее освятить. Освященную соль дают на ночь барану.

Церковь сожгли, а Тер Арутюна зверски убили.

Свои воспоминания я хочу завершить веселой историей и на нашем диалекте, потому как эту историю я слышал, конечно же, на нашем диалекте.