[ARM]     [RUS]     [ENG]

АРМЯНИН И АРМЯНИН

Норек ГАСПАРЯН

 Когда в 1986 году писатель сасунец Вреж Исраелян и ученый Альфред Нерсисян-Афо приехали в Арцах, мы не знали друг друга. Встретились и... больше не расставались. Выяснилось, что Сасун совсем недалеко, что Сасун прилегает к Арцаху, более того, дорога в Сасун пролегает через Арцах, иначе говоря, нельзя добраться до Сасуна, Муша, Вана, Карса, не приехав в Арцах, не найти дорогу в Ергир. В 92-м то же самое говорил мой друг из Муша – Манвел, Андо... Мурад... Ромик... Арташ... И я ничуть не сомневался, что ребята приехали сюда, чтобы добраться до Ергира...

И когда Афо, освободивший несколько населенных пунктов, поехал в родное село Лернарот и построил там большой дом, убеленный сединой отец произнес со слезами на глазах:

- Лао, ты убил во мне последнюю надежду на возвращение в Глегузан...

Что же получается, Афо не должен был построить этот дом? Может, прав был отец? Как знать. Хотя по моему мнению, оба были  мудрыми, исстрадавшимися, готовыми туда вернуться...

Ваге приехал из Франции. С его слов, на несколько дней. Приехал, и никак не получалось вернуться. Дни проходили, Ваге не возвращался. Он говорил, если бы не приехал в Арцах, не познал бы Армению. А Зепюр с маленькими детьми приехала в Шуши из Аргентины. Зашла в церковь Святого Всеспасителя Казанчецоц и обратилась к Богу: привезла детей крестить... Тоже приехала на пару дней, но...

Закар Кешишян приехал в 92-ом. Спросить его, зачем приехал? Во-первых, не осмелился бы, во-вторых, нет смысла. С тех пор приезжает каждый год. Опоздает, не простят. Женился, стал приезжать с супругой Камиллой, потом родился сын Ваагн, приезжает уже всей семьей.

Что касается меня, впервые я увидел Ереван после окончания десятого класса. Город-сказка, весь яркий, пестрый, существующий как бы в другом измерении, даже далекий от меня. Незнакомыми были улицы, площади, люди, но город весь такой родной, дорогой. И такой огромный, такой завораживающий, такой нереальный!.. Кто был я, какое имел отношение к людям, шагающим по широким тротуарам, стоящим на остановках?

Как ни странно, мой дед, проживший на свете 78 лет, никогда не был в этом городе, видел его только на фотографиях, иногда на телеэкране, но почему-то часто рассказывал моей бабушке о далеком тогда загадочном городе:

- Анаит, ты представить себе не можешь, какой это город, наш Ереван…

В словах деда было столько гордости, столько достоинства и восторга, что я не сомневался, что он, как минимум, тысячу раз бывал в этом ярком и поэтическом городе и строил там улицы и площади. Ясно было, что для моего деда Армения начиналась с Еревана, что в его Армению входили и Сасун, и Муш, и Ван, и Эрзрум, и Глегузан моего друга Афо, и Шушнамерк Врежа... т.е. то, что находилось по ту сторону советской границы...

Такой же была Армения баграмянца-мшеци Манвела, Петроса Гевондяна, талинца Андраника, Афо, Врежа, Мурада... в том числе и моя... Именно эта Армения – наше право, наша свобода, наше достоинство... Расчленишь ее, ничего не останется, ибо не бывает твоей и моей Армении, древней и новой Армении. Она одна и наша единая.

Мой отец увидел Ереван в 40-летнем возрасте. Побывал там всего два дня, но несколько лет подряд рассказывал о нем. Самое любопытное то, что он сказал моей матери сразу же по возвращении:

- Размик, ты представить себе не можешь, какой это город наш Ереван...

И дед мой так говорил. С такой же гордостью, с таким же восторгом. Я, конечно, не понимал, что отец наконец-то нашел свою Армению, что Армения моего отца  расширилась, обрела море, но заметил, что изменилась даже его походка. Иначе говоря, после поездки в Ереван отец стал совершенно другим человеком. До поездки в Ереван его Армения была неполной, неосязаемой, какой-то непонятной.

И Виген Арабян, родившийся за рубежом и живший в нескольких странах мира, не нашел бы единую Армению, если бы не  приехал в Арцах. В селе Цар он встал перед  полуразрушенной  церковью и удивленно произнес:

- Что это, если не Армения...

Для меня Виген не был иностранцем, представителем Диаспоры, он был армянином, которому посчастливилось обрести потерянное, пощупать его своими руками, увидеть своими глазами... И Виген остался в Армении, не вернулся в страны, где жил раньше. Однажды я спросил его: не скучаешь ли по стране, где жил когда-то? На что он ответил:

- Скучать по чему?..

Надо будет, тысячу раз на дню буду повторять – я армянин. Деда звали Ашот, деда моего отца звали Мартирос, деда дедушки Ашота звали Аракел... потом был Арутюн, снова Мартирос, Аракел...

И философия не изменилась: не бывает древней и новой Армении, она Одна и Наша, Наша и Одна...

Скажу одну вещь, а вы, если хотите, утверждайте обратное. Для меня нет древней Армении, моя Армения всегда новая, и знаете, почему? Потому что я каждый день беспрестанно открываю эту Армению, каждый ее осколок, каждый клочок, каждое сказанное... хотя порой я заблуждаюсь, не понимаю, Армения больше в прошлом или настоящем, настоящем или будущем... не знаю, какая Армения мне ближе...

Еще об одном. 88-й год стер нашу разрозненность. Потом мы консолидировались в войне, стояли в одном окопе. Не сказать, какие счастливые были дни и как счастливы были мы? Ведь все мы любили друг друга, восхищались уникальностью нашей нации, могуществом нашего гена... пробуждением нашего достоинства... И каждый убедился в том, что его величие  идет от величия живущей в нем Страны...

Скажу еще проще: если лишусь живущей во мне Армении, вся моя защитная система рухнет, мне придется встать на колени перед напавшим на меня, ибо мне нечего будет защищать...

Я ответственен перед своим дедом, так никогда и не увидевшим Ереван, но дорожившим  им всегда, перед Врежем Исраеляном, Альфредом Нерсисяном, Вигеном... Да и каждый армянин мира ответственен перед селом Цар, некогда княжеской резиденцией, перед Гандзасаром и Шуши... Перед целостно живущей в нас самих Страной...

Вспомнились слова одного из армянских благотворителей, приехавшего из Соединенных Штатов:

- Мы еще вчера должны были начать наше дело, сегодня уже поздно...

Не скрою, живет во мне тревога. Словно у путника, собирающегося в дорогу. Оставив то, что имеет, он пустился в поиски того не увиденного дедом Еревана, который, похоже,  самый красивый, самый яркий и изящный среди всех Ереванов...