Logo
Print this page

СТРАНА – ЭТО СТРАНА, ИЛИ ВРЕМЯ ЖИВУЩИХ НА НЕБЕСАХ...

Норек ГАСПАРЯН

Это мы, а это - наша страна. Все, что имели – и все, что осталось. И вновь растерзанная, и вновь израненная, и вновь сбитая с толку, и вновь ищущая в другом месте. Что будем делать? Отвечу: будем жить. Кто-то под нос ухмыльнется, найдутся и те, кто посчитает меня безумным, кто-то пренебрежет сказанным мною. Я их не виню. А смысл? Опять увеличилось количество уезжающих. И это вовсе не новость. Это древняя, никогда не покидающая нас болезнь, которая преследует нас повсюду. Это странно, но всегда жить  на своей родине было мужеством. Хотя некоторые постоянно стараются убедить, что остаются только слабые, те, которым некуда уехать. На самом деле, страшно подумать. Очень стыдно, не так ли? И опять я никого не виню, каждый сам решает где ему жить, и каждый имеет право на собственное мнение. Все равно, ничего не меняется. Как говорил мой дед, если бы все решалось разговорами, мир уже несколько раз был бы разобран и собран. В этом отношении женщины более целеустремленные и активные. Именно они  в день по нескольку раз  исправно проклинают предателей, сильных мира сего, тех, кто виновен в постигшей нас катастрофе, не забывая при этом обсудить состояние страны, события, новые назначения и решения, зарплаты и льготы. Как говорится, все и вся в центре их внимания, а вернее, под их прицелом. Ошибившийся виновен без суда и следствия. Хочу сказать, прощения и милосердия нет. Все как на войне. Хорошо это или плохо? Ответьте сами, я это право оставляю за вами. Но и я скажу, как выясняется, все знали - и учитель и ученик, и рабочий и крестьянин, и художник и поэт, и... да, все знали, что будет именно так, что по-другому и быть не могло. И знаете почему? Потому что... Одним словом, на это есть тысяча и одна причина, а конкретнее, вдруг выясняется, что после победного прекращения огня в 1994 году мы ничего не сделали, а если точнее, сделали, но в то же время - не сделали, и, внимание: не то, что мы плохо сделали, а мы вообще ничего не сделали. Какая армия, о чем вы?... Каждый делал то, что хотел. Эксплуатировали, обманывали, а то, что было - разрушили, уничтожили...  И никакого серьезного оружия у нас не было, а победа 94 – это так, случайность, которая не имеет к нам никакого отношения. А противник на протяжении 20 лет вовсе не намеревался сломить нас, в противном случае, с нами давно было бы покончено...

И как теперь не спросить: что вы делаете, дамы и господа?... Ну как тут не сказать, будьте немного сдержаннее,  серьезнее. И вновь на ум пришли слова деда. Этот столетний коммунист к концу жизни стал мне объяснять, что советское государство стало разваливаться с того момента, когда начали отрекаться от всего того, что было во времена царя Николая, когда рабочий - крестьянин стал наркомом... Когда расстреляли всю царскую семью... Когда толпа сделала идолом дедушку Ленина,  не удосужившись даже узнать, кто такой этот Ульянов, и как он оказался во главе их?... Только потом я понял, что мой дед, беседуя со мной, пробовал исповедаться...

Он не убивал ни священника, ни попа... Он так и не простил Иосифа Висcарионовича... А однажды он сказал несколько слов под нос: он был плохим человеком...

Я что-то отвлекся, по-моему, я говорил о стране. Полуразрушенной. Грустной. По-видимому, непонятой и как-бы равнодушной. Все горькое, острое, безвкусное. Станешь говорить, о чем? Нет настроения даже слушать.

- Никогда, никогда не забуду Степанакерт, который я видел 9 ноября... Безлюдные улицы, покрывшиеся толстым слоем опавшей листвы, повсюду собаки, лошади, даже на площади,  все грязно, пустынно... Мрачно... Показалось, что я нахожусь в поселении-призраке, и что никогда не наступит рассвет... Я еще никогда не чувствовал себя таким надломленным, таким слабым, стыд никогда так сильно не мучил меня.

Это не мои слова, это слова живущего  с 1989 года в состоянии войны солдата. Как теперь не жить, отказаться от всего этого, от оставшихся осколков воспоминаний, от боли, от радости, от права. Нет, так не пойдет. Я так думаю. Хочу сказать страна и в радости, и в горе - наша... Наверное, она еще больше наша в трудные дни. И повсюду так. Для страны нет понятия престарелый.

- Я, наконец,  добрался до места, не ведая о том, что произошло ночью 9 ноября, по пути мне встречались только грустные и ругающиеся  солдаты и рядовые граждане. Я спросил: что случилось, брат? Чем я могу помочь? Отвечали: «Уже ни чем, все кончено, и мы уже никому не нужны».

Я все еще ничего не понимал... А этот давно уже немолодой солдат рыдал как ребенок...

И опять это не я придумал. Это сказал прошедший через 1000 сражений солдат, который первый раз в жизни выразился нецензурными словами, чтобы вдруг и он не заплакал, как ребенок... Вы и теперь считаете, что  эта страна – не страна.

И даже не вздумайте. И знаете почему? Потому что эта Страна – и есть страна, потому что страна-это солдат, плачущий как ребенок, это наши 18-20-летние дети, которые, кажется, явились с неба в самый трудный момент, в образе этого солдата, это мой родной солдат на все времена, который поспешил  в страну издалека, это не оставившие оккупированную деревню старики- мученики, это малыш с тяжелым портфелем, полным книг, идущий в школу, это  строивший в эти дни дом, сажающий дерево...

Просто я хочу не согласиться с солдатом, который отказывается от помощи, и знаете почему, потому что еще ничего не окончено, потому что у нас еще много дел, потому что страна – это страна... и количество небожителей увеличилось.

Կայք էջից օգտվելու դեպքում ակտիվ հղումը պարտադիրէ © ARTSAKH TERT. Հեղինակային իրավունքները պաշտպանված են.