[ARM]     [RUS]     [ENG]

ХОРОШЕЕ И ПЛОХОЕ СТРАНЫ СОВЕТОВ

 

Нечего скрывать и стыдиться, я человек из Советского Союза. И естественно, все сделанное мною делится на две равные части: там и здесь. Сравнений сколько хотите. Школа, просвещение, книга, архитектура, культура, экономика, простые человеческие отношения, дом, быт… сравнивайте и радуйтесь, сравнивайте и печалитесь, сравнивайте и решайте… Что у нас было такого, чего нет сейчас, и чего не было, а сейчас имеем?..

Степанакерт был советским городом, также как и Шуши, и Акна, но Акна  в то же время был и не советским, там все можно было купить и продать, этот город жил своими внутренними зачастую неписанными законами, сам по себе, как хотел, как желал. А вот Шуши нет, Шуши был и здесь, и там. Потому что в Шуши жил армянин, а в Акне – нет. С годами Акна изгнал последнего армянина и превратился в чисто мусульманское поселение. В Шуши советскими были армяне. Чем больше армян уезжало из Шуши, тем меньше становилась там советская власть.  А последний армянин, покинувший город, по видимому, унес с собой и «советский союз», хочу сказать, армяне ушли, а с ними закончилась советская эпоха. Четко. Конкретно. Без комментарий.

А вот Степанакерт – это другое. Ни какого отклонения, ни какого заблуждения, ни какого внутреннего закона. Ничем не отличающийся от других городов Советского Союза. В чем-то наивный, заполненный радостными «доброе утро» и «добрый вечер» коммунистическими идеями, с полупустыми магазинами, неприметными автомобилями,  с домами, которые были построены вплотную друг к другу, без участков,.. сдача в 1,2,3 копейки обязательно возвращалась…

И в этом советском Степанакерте газета « Хорурдаин Карабах» («Советский Карабах») имела свое трехэтажное здание, которое тесно прилегало к зданию, где расположились руководители областного комитета Коммунистической партии, иными словами, все было перед глазами самого большого коммуниста области, можно сказать одно было продолжение другим, и зарплата работников газеты почти не отличалась от зарплаты работников соседнего здания. Говорили, что это вопрос отношения. Газета была чем-то наподобие символа, имела серьезную репутацию. В конце концов, люди считались с журналистами, спрашивали их мнение, ценили. Повторяю, примкнувшее к зданию областного комитета Компартии было не чем-то вроде сверхважного управления, а… всего лишь пресса… Есть ли необходимость в добавлении, разъяснении?.. Не думаю… Это потом началась кочевая жизнь газеты, давно переступившей зрелый возраст… Два года в одном месте, год – в другом, затем – в третьем, и так далее… до…  есть ли необходимость в добавлении, разъяснении?..

Конечно, не обо всем можно писать, скажем твоя искренность немного опередила твой разум, ты позволил себе написать, без предварительного согласования, что, например, царящая в селе Хнушинак Мартунинского района тяжелая морально-психологическая обстановка серьезно мешает работам общины, и по этой причине экономика терпит ощутимые убытки,… а первичная коммунистическая ячейка не предприняла необходимых мер…

Вы можете себе представить... положение главного редактора, журналиста, руководителя соответствующего отдела Обкома партии… Я на самом деле серьезно спрашиваю? Вы можете себе представить?..

Если нет, то я скажу: землетрясение, серьезные кадровые перестановки, возможно даже исключение из рядов партии… После этого, как правило, время останавливалось, жизнь становилась бессмысленной…

В советском Степанакерте было еще одно здание, самое красивое – наше драматическое великолепие. Вход в это здание уже сам по себе был культурой. Это было самое подходящее и душевное место для встречи разных слоев населения. Мужчины - в костюмах, женщины – в вечерних платьях. Беседовали шепотом. С большим почтением приветствовали друг друга. Вход детям был запрещен. В месяц был несколько представлений. Весь город знал своих артистов, даже сторожа театра. И сторож был непростым сторожем, он знал названия всех спектаклей, исполнителей главных и второстепенных ролей… А зал был всегда переполнен…звучала армянская речь… колоритная… твердая… уверенная… А руководитель театра был одним из самых авторитетных людей страны… Ответственный за каждое слово, за каждый шаг, каждое движение… Ошибки не прощались.

Цензура присутствовала везде… Она была тождественна слову «нельзя».

Советский трудящийся читал газеты и книги, ходил в театр и на концерты. Скорее всего – во имя, нежели для утоления душевного голода… Не верите? Это ваше право, я говорю о том, что видел… я родом оттуда…

Это потом наше великолепье начало рушиться, рушиться, рушиться … Крыша, стены, двери…окна… А знаете почему?  Потому что крышу вовремя не перекрыли, разрушенное не восстановили, не предотвратили полного развала, потому что нам не нужен был театр, и в год одно  полупредставление превращали в событие и аплодировали, восхваляли, а заслуженных основоположников нашего театра мы проводили без боли, безразлично, без слов…

…Жизнь – театр…

…Быть или не быть…

Была и библиотека со своим читальным залом, тысячами книг, которая располагалась в отдельном здании… И опять же - в центре столицы… Вы заметили, получается что-то наподобие триединства… Редакция, театр, библиотека…

…Я больше всего предпочитал читальный зал… там всегда царила располагающая тишина… А если и говорили, то шепотом, друг другу на ушко… Из мох школьных воспоминаний – обсуждения новых книг наших писателей, встречи и … Вот бы и мне один такой день… прошло 45 лет и … ничего не изменилось… все те же старые окна, те же двери, те же лестницы, ведущие на второй этаж, в читальный зал. Нет, простите, окна с трудом выдерживают холода и дожди, лестница беспомощно искривилась, а пол – покачивается… И наша юность качается там непрерывно и отчаянно… А у меня так и не было такого дня, о котором мечтал… Хотя я писал книги, создавал фильмы и старше по возрасту писателей тех дней, с которыми я встречался в моем настолько любимом читальном зале…

Быть или не быть… Представляете?.. Быть…

А хороший цензор тоже не повредит…

Комментарии оставляю за вами…

Норек ГАСПАРЯН